Амалия. Книги 12-21

Антуанетта, которая, очевидно, поняла, о чем идет речь, стала возмущаться по-французски и требовать справедливости. Корф пообещал ей, что они сделают все, чтобы найти убийцу. Графиня Толстая выразилась в том смысле, что ей совершенно ясно: поиск преступника не под силу госпоже баронессе, о чем она, впрочем, догадывалась с самого начала. Анна Владимировна тотчас с ней согласилась, и тут Александр в довольно язвительной форме позволил себе пройтись насчет ее умственных способностей, которые вряд ли позволяют ей оценивать способности других.

Возмущенный Митенька тотчас встал на защиту матери, и буквально в следующее мгновение барон Корф вызвал его на дуэль.

— Как интересно! — восхитился Билли. — Они что, и в самом деле будут стреляться?

Амалия испепелила его взглядом и ускорила шаг. Она отлично знала, как стреляет ее бывший муж, и не сомневалась, что дуэль имеет все шансы закончиться самым скверным образом для любого его противника.

«Что за характер, боже мой, что за характер! — думала она, входя в большую гостиную.

 — Гордец, строптивец, снаружи — лед, а в глубине — такой огонь… И ведь он прекрасно понимает, что не прав, но никогда, никогда в том не признается! Ах, щучья холера!»

Завидев Амалию, к ней сразу же бросилась испуганная Антуанетта Беренделли.

— Мадам, мадам! Они поссорились! Поговорите с ними, они никого не хотят слушать!

Корф и юный Митенька стояли друг против друга в центре гостиной; остальные столпились вокруг них. Амалия прежде всего почему-то увидела круги под глазами Александра, но барон держался так же непринужденно, как и всегда.

Константин Сергеевич оставался несколько в стороне, скрестив на груди руки и словно показывая, что происходящее его ничуть не касается. Павел Петрович побелел как полотно, Анна Владимировна, судя по всему, была близка к обмороку.

— Господа, может быть, хватит? — сердито спросила Амалия.

— Нет! — отрезал барон.

— Нет! — в запальчивости повторил Митенька. — Этот человек пришел к нам в дом, мы встретили его, как гостя… а он позволяет себе… Черт знает что он себе позволяет! — прибавил юноша в сердцах.

Графиня Толстая иронически улыбнулась. Ах, как дурно воспитан юноша! Только зря он поссорился с Корфом — барон не тот человек, которого можно оскорбить безнаказанно.

— Господа, зачем? Успокойтесь, — лепетал растерянный Иван Андреевич.

Но его уговоры не производили эффекта.

— Господа, господа! — твердил доктор.