Амалия. Книги 12-21

 — Однако сдается мне, господин Марсильяк не справился бы без вас… И без вашего друга. По-вашему, что руководило мадемуазель Беренделли? Она мстила за убитого отца? Не верю. Не в привычках покойной графини было подсыпать людям мышьяк или вонзать им в грудь нож. А Константин Сергеевич вообще вне подозрений, потому что у него, как пишут в уголовных романах, неоспоримое алиби. Тогда что? Ревность дурнушки к хорошенькой женщине? — Он пристально поглядел на Амалию. — Тогда она точно не поставила бы графиню на первое место.

— Спасибо за комплимент, сударь, — сопроводила легкий поклон ироничной улыбкой баронесса. — Хотите сказать, что Антуанетте надо было взяться за меня?

— Боюсь только, — Александр чуть кивнул и продолжил медленно, с расстановкой: — Что в таком случае вашему старому знакомому Марсильяку пришлось бы арестовать меня. Потому что, если бы итальянка тронула вас, я бы убил ее, не задумываясь.

Билли шмыгнул носом.

— Если бы успел, — вполголоса обронил он. — Потому что я бы раньше до нее добрался.

Евдокия Сергеевна заметила, каким взглядом смотрит Варенька на жениха, который беседовал со своей бывшей женой, и вздохнула. Ох уж эти юные девушки, которые думают, что одной свежести и миловидности достаточно, чтобы привлечь мужчину… Привлечь, может быть, да, но чтобы его удержать, нужны совсем иные качества. И женщина, гордо приосанившись, стряхнула с рукава мужа какую-то нитку.

Меж тем в дверь заглянул помощник Марсильяка и, найдя глазами Амалию, направился прямиком к ней.

— Госпожа баронесса, Аполлинарий Евграфович просит вас заглянуть к нему. — Соболев помолчал, явно колеблясь, но все-таки добавил: — Кажется, у него возникли сложности с мадемуазель Беренделли.

Александр Корф повел бровями с таким видом, будто ожидал чего-то подобного. Амалия оглянулась на Билли, вполголоса велела ему вести себя прилично и вышла вслед за помощником следователя.

Едва она скрылась за дверью, Евдокия Сергеевна со скучающим видом прислонилась к стене, разделяющей две комнаты.

— Она отказывается говорить со мной, — были первые слова Марсильяка, как только Амалия в сопровождении его помощника переступила через порог.

Баронесса Корф вздохнула.

— Мадемуазель настаивает на своей невиновности?

— Вовсе нет.