Амалия. Книги 12-21

Конечно, из-за его неуместного вмешательства она приобрела еще одного смертельного врага, но у Амалии было чувство, что барон Селени оставался бы таковым при любом раскладе.

Баронесса услышала, что ее избавитель возвращается, и на всякий случай напустила на себя рассеянно-озадаченный вид. Хвалить его она не собиралась, но и порицать тоже не входило в ее планы.

Нередин остановился на пороге, смущенно кашлянул и все-таки вошел, затворив за собой дверь.

– Простите, сударыня, что я позволил себе… – несмело начал он.

 – Но я не мог не вмешаться. – Поэт сделал шаг вперед. Его голос неожиданно обрел силу и зазвенел под потолком полутемной комнаты, наполненной старыми книгами. – Если вы одна, это не значит, что за вас некому заступиться. В общем, хочу, чтобы вы знали: я никому не дам вас в обиду. Слово офицера и дворянина!

Амалия покосилась на него. Кошка на ее коленях закрыла глаза и, казалось, задремала.

Нет, внезапно сказала себе молодая женщина, не стоит его вмешивать во все это. Он ничего не знает о ней, ничего не знает о ее жизни.

Он не имеет представления даже, чем рискует, помогая ей. Он просто благородный человек, повелитель слов, который снимает звезды с неба и украшает ими свои стихи, человек, которому грезятся синий ветер и деревянные дожди, человек, который может сочинить поэму даже о чистом листе. И ее мир, мир секретов, интриг и предательства, – не для него.

– Должна заметить вам, сударь, – заговорила Амалия, – я не понимаю, с чего вы решили…

– Я слышал его последние слова, – просто сказал Нередин.

 – Этот мерзавец вымогал у вас деньги? Он шантажировал вас? – Амалия молчала. – Если вы боитесь за ваши тайны, сударыня, вы можете быть спокойны. Я никогда их не предам.

Амалия вздохнула и спросила – без гнева, без раздражения, совершенно будничным тоном:

– Что именно вы слышали?

Нередин замялся. Ему не хотелось повторять то, что он услышал, но раз она хочет знать…

– То, что он говорил о вашем… о вашем приемном сыне. И его угрозу рассказать все вашему мужу. Тут я не выдержал.

Если бы я не вмешался, госпожа баронесса, я… я бы считал себя самым жалким из людей.

Поэт попытался улыбнуться, но в глазах его была тревога. Он внезапно понял, что своим поступком, вероятно, спровоцировал оскорбленного шантажиста выполнить свою угрозу. Таким образом его рыцарское вмешательство ни к чему хорошему не привело, и более того, возможно, даже ухудшило ситуацию. Он заметил на столе визитную карточку и взял ее, брезгливо держа кончиками пальцев.