Амалия. Книги 1-5

Винили друг друга, выгораживали себя и клялись, что каждый из них ни при чем, а Луизу убил другой. Вы знаете, как чувствует себя человек, которому говорят одно и то же раз за разом, день за днем? Если вначале у меня и было желание все-таки дознаться, что там произошло, под конец я была готова на все, лишь бы никого из них больше не слышать. Они оба были мне противны, но Надежда приходилась женой моему брату, и я не имела права забывать об этом. Следователь не скрывал, что подозревает ее… Да на его месте любой стал бы ее подозревать.

Поэтому я отправила Виктора с женой за границу и стала искать, как положить этой истории конец. Поскольку следователь не шел на уступки и не остановился перед арестом Мокроусова, я поняла, что придется его заменить. Ведь Мокроусову ничего не стоило официально заявить, что это Надежда убила его любовницу, и тогда на нашу семью обрушилось бы бесчестье, мы были бы уничтожены во мнении всех приличных людей. К счастью, у Сергея Петровича хватило ума отпираться до последнего…

– А Луиза?

– При чем тут она?

– Вам не было жаль ее? Вы не хотели, чтобы ее убийца получил по заслугам?

– Мне было ее жаль, поверьте, – помедлив, призналась Ольга Антоновна.

 – Но я ни одной минуты не верила, что ее убили намеренно. То, что произошло, было случайностью… несчастьем, понимаете? И расплачиваться за это пришлось не только Сергею Петровичу и Надин, но и всем нам. Вам, конечно, легко рассуждать о возмездии и тому подобном, потому что вашу семью эта история не затронула… А я хотела только одного: чтобы нас оставили в покое. Чтобы люди, которые знали меня с детства, не делали вид, что они меня не помнят. Чтобы за моей спиной не шептались и перестали задавать мне вопросы… Такие же вопросы, какие задаете сейчас вы! Кто ее убил, да была ли это Надин, или все-таки Сергей Петрович… О боже мой!

– Поверьте, госпожа графиня, мне это не доставляет никакого удовольствия, – поспешно сказала Амалия. – Я вынуждена говорить о деле Луизы Леман и о том, что с ним связано, потому что мне некоторым образом не оставили выбора.

Есть тысяча вещей, которыми я предпочла бы заняться, но… – И она пожала плечами, изображая покорность судьбе.

– Я понимаю, – кивнула гостья. – Простите, госпожа баронесса. Но вы должны понять и меня, когда я говорю, что отдала бы многое, чтобы никогда не возвращаться к убийству Луизы Леман. То, что за ним последовало, было слишком мучительно для меня и моих близких.