Девушка неуклюже поднялась с пола и покорно направилась к распахнутым дверям гостиной. Демир недовольно поджал губы, не отводя взгляда от семенящей вдоль стены тоненькой фигурки с выпирающим животом. Ивия снова была беременна от своего господина. Супруга Латера что - то зашептала тому, видимо, пытаясь вступиться за рабыню и смягчить наказание, но умолкла под его ледяным взглядом и поспешно вернулась к игре. Санита, насколько это было возможно в подобной ситуации, пыталась облегчить участь рабыни и пускала Ивию в детскую, давая той возможность провести время с детьми, предусмотрительно не ставя в известность супруга.
Демир бросил короткий взгляд на мило улыбающуюся Блейсс и представил на месте Ивии спящую в его постели Амани. Конечно, она не была рабыней, но то, что предложил ей он сам, не так чтобы и сильно, отличалось от положения Ивии. Ее сына уже воспитывала Блейсс, тоже будет и с остальными их детьми. Официальной матерью детей будет Блейсс, не Амани. Она будет лишь его любовницей, содержанкой, той, чье существование остается за кулисами жизни.
Когда - то он сам яростно доказывал старшему брату всю невозможность положения Ивии, убеждая того прекратить унижать и ломать волю любимого человека. Потом сам пошел по следам старшего брата, намереваясь наказать Амани за неуступчивость и несговорчивость, за то, что посмела отказать ему, Демиру Калину. Мужчина обвел взглядом гостиную, невольно представляя, где именно затаится Амани, после его разрешения спустится в гостиную, чтобы провести вечер в обществе его семьи.
Не этого он желал, когда увидел Амани, стоявшую возле стены в том далеком прифронтовом городе. Она была для него чудом, его счастьем, она родила ему замечательного сына и он отблагодарил ее, толкнув на грань, отобрав сына и унизив положением постельной игрушки. Развод с Блейсс был единственным выходом из того тупика, куда он сам загнал себя, подчинившись давлению светских условностей и своей семьи. Демир посмотрел на отца и мать, они не примут его выбор, не говоря уже о Латере, яром поборнике чистоты аристократической крови.
Даже Ивия была дочерью герцога, что впрочем, не особенно помогло ей избежать участи жалкой рабыни, покорно сносящей гнев и побои хозяина, и стоило жизни ее отцу, пытавшемуся выкупить единственную дочь из рабства. Демир грустно усмехнулся: родные его не поймут, более того, они точно будут стараться помешать его счастью с Амани, не брезгуя самыми циничными методами.
