Амазонка (фрагмент)

А я жду мужчину с красивыми, чуть изогнутыми бровями, со сжатыми в напряжении губами и взглядом, от которого меня бросает в жар.

Простишь меня, Сережа? Я тебе ничего не скажу об этом, чтобы не осложнять тебе жизнь. И себе тоже.

– Даша? Даша, проснитесь! – я открываю глаза, с ужасом понимаю, что умудрилась уснуть в кресле приемной. Андре здесь, он смотрит на меня с удивлением и едва читаемой насмешкой. Его халат безупречно бел, а лицо идеально выбрито. Я делаю вдох, надеясь на вчерашний запах, но что-то изменилось.

– Из-вините, – голос не слушается меня.

– За что? – спрашивает он совершенно серьезно. – Вы сказали, что хотите со мной поговорить?

– Да. Да, я хотела, – бормочу я. Хлор… он плавал, он с утра тренировался в каком-то бассейне. В одних плавках. Интересно, какое у него тело. Это совершенно неприлично, но я ничего не могу с собой поделать. Я пытаюсь представить его голым. Обычно мне наплевать на то, что прилично, а что нет.

– Пройдемте в мой кабинет, – он подает мне руку, помогая подняться. Его рука теплая, рукопожатие крепкое, но длится оно не больше мгновения. Чистая вежливость, не больше. Я иду за ним, тороплюсь, а по пути судорожно пытаюсь привести в порядок прическу. Чертовы картины со стеклами, я прекрасно вижу, что похожа на пугало огородное. Андре не смотрит на меня, он идет вперед уверенными размашистыми шагами.

– Итак, о чем вы хотели поговорить со мной? – Андре прикрывает дверь кабинета, и я запоздало осознаю, что теперь-то мы тут с ним наедине.

– Я хотела попросить прощения… за… за то, что я вчера сказала, – выдавила я, и это стоило мне определенных усилий. Я вовсе не так уж и привыкла извиняться. Я, скорее, отношусь к тому типу людей, что станет избегать объяснений. Я скривилась в мнимом раскаянии – насколько у меня вообще получается разыгрывать что-то в лицах.

Я не чувствовала раскаяния ни на грамм. Может быть, раньше, когда я говорила с мамой. А теперь я отчего-то чувствовала себя беспомощной и разозленной под долгим серьезным взглядом Андре. Так, наверное, чувствовали себя гладиаторы, стоя на поле под палящим солнцем в ожидании неизбежной битвы.

– За что именно? – спросил он, пожав плечами. А затем – не верю своим глазам – он легко поднялся и уселся прямо на стол.