Амазонка (фрагмент)

Мама терпеть не может того, что я живу совершенно отдельной от нее жизнью, но чтобы тут, в Париже, где я существую исключительно ради нее, я пропадала и становилась «недоступным абонентом»! Это просто неприемлемо.

Я прошла в номер, сбросила босоножки, тонкие хлопковые брюки и майку-топ. После нескольких часов блуждания по незнакомым улицам я чувствовала себя запыленной и усталой. Я – пилигрим, а тяжелая ванна с изогнутыми краями – святой Грааль.

– Да, мам, что случилось?

– Ты спрашиваешь у меня, что случилось? Я думала, что мне придется вызывать полицию и искать тебя по всему Парижу! Я уж решила, что тебя ограбили и отобрали телефон.

Я звонила в номер, звонила на мобильный, я звонила этим чудовищным сотрудникам отеля. Они говорят по-английски, по-немецки и, кажется, по-итальянски, но только не по-русски. Зачем! Это всего-навсего самые богатые туристы Европы. И самые щедрые туристы Европы.

– Мам, ты меня зачем искала? – перефразировала я вопрос в нетерпении, так как святой Грааль манил, вода набиралась.

– Я… Даша, мне кажется, этот врач теперь меня игнорирует.

– Что? – нахмурилась я.

– Он не заходил ко мне в палату, прислал каких-то студенток. Мне ставили капельницу.

– Может быть, так положено? В конце концов, ты сама говорила, что он – звезда, этот хирург.

– Я тут первый день. У меня крови взяли литр, наверное. Тебе тоже нужно сдать кровь – ты же родственница.

– Зачем? – заволновалась я.

– Ну… не знаю. Донором стать.

– Чего? Новое сердце для снежной королевы? – усмехнулась я.

– Дашка, опять ты меня расстраиваешь! Спроси у медсестры. У них там миллион вопросов. И еще, я не могу больше смотреть, как животные совокупляются и пожирают друг друга. Что ты мне включила?

– Мама, переключи канал. На любой другой.

– Только не говори мне, что не умеешь пользоваться пультом от телевизора, – выдохнула я. – Меня все равно сейчас к тебе не пустят. Я приеду завтра, с самого утра.

– Я не знаю, что мне делать с этим врачом.

Вдруг он обиделся на тебя?

– На меня? – опешила я.

– Конечно! Ты говорила чудовищные вещи. Знаешь, какие врачи чувствительные.

Я не знала, насколько врачи чувствительны и в особенности насколько чувствителен этот конкретный врач, Андре Робен, и могла ли я так уж сильно задеть его чувства. Вообще-то я могу. Мне даже Сережа говорил, что я вредная и что со мной сложно. Дурацкий характер, опять же. Но ведь Андре врач.