Американец, но все-таки русский

Левый фланг обороняло подразделение техника-сержанта Гвалата, занявшего место погибшего ротного командира. Помимо пулеметов и гранатометов на позиции сержанта действовал старенький российский БТР-80. Он уцелел каким-то чудом, постоянно маневрировал, появлялся то в одном проулке, то в другом. Огонь его крупнокалиберного пулемета эффективно сдерживал атаки противника.

Два других бронетранпортера, к сожалению, были подбиты. Их обгоревшие остовы до сих пор чадили черным дымом.

В тылу поредевшего батальона был разбит полевой госпиталь.

Тронг приказал обустроить его в трех брошенных домах, куда с позиций переправляли всех тяжело раненных бойцов. Над ними колдовали один врач и четыре санинструктора, приписанных к батальону.

Сергею Державину было тридцать шесть лет. Девятнадцать из них он отдал армии, прошел путь, обычный для толкового офицера. После военного училища служил в отдаленных гарнизонах, поступил в академию, получил должность начальника штаба бригады ВДВ, стал военным советником."

"Да, на подобные должности попадают далеко не все офицеры, имеющие за плечами схожую карьеру.

Но Державин как нельзя более подходил для такой службы. Он отлично владел тактикой и стратегией, обладал живым умом, коммуникабельностью и способностью быстро изучать иностранные языки.

— Серега, как ты стал военным советником? — спросил как-то его однокашник. — Это же элита!

— Повезло, — отшутился он.

— Ну, а все-таки?

— Я с самого детства общался с гениальными людьми. Вот и нахватался от них.

Его первая встреча с поистине гениальным человеком произошла на Черноморском побережье, куда мама привозила сына на пару недель каждое лето.

Было ему тогда годков семь или восемь. Мама с подругой каждое утро уходили на пляж, а Сережа и дочь подруги Даша оставались на попечении замечательного соседа по снятой комнате дяди Бори, то ли азербайджанца, то ли еврея.

Дядя Боря дожидался, когда мелочь выспится, кормил их завтраком, брал за руки и вел в ближайший парк. Там вокруг детской площадки в тени акаций стояли лавочки, дородные тетки продавали с лотков мороженое.

На лавочках мужики играли в шахматы, домино или карты. Разумеется, не просто так. Дядя Боря останавливался возле тех персонажей, которые раскидывали картишки, и с интересом наблюдал за игрой. Через несколько минут кто-то из них обязательно предлагал этому заботливому папаше немного развеяться и сыграть партейку.

— Да я уж и не помню, когда в последний раз играл. Все в делах да в заботах. Разве что одну партейку.