Американец, но все-таки русский

Полет проходил над территорией, контролируемой правительственными войсками. Поэтому никаких обстрелов, ракетных атак и прочих нервотрепок не предвиделось до самой посадки. Настроение членов экипажа было чудесным.

Воздушных судов в небе воюющего государства встречалось мало, и в эфире чаще всего стояла тишина. Молчали и пилоты вертолета с бортовым номером 27-120.

Но вот подвижный и разговорчивый Равиль Тараев более пяти минут спокойно усидеть не мог. Он поерзал на своем неудобном месте, надавил кнопку СПУ — самолетного переговорного устройства — и заявил:

— Мужики, отметить бы за ужином надо, а?

— Вчера же отмечали! — заявил правый летчик и удивленно глянул на него.

— Так сегодня тоже хорошо отработали!

— Да, неплохо. Только спиртного больше не осталось. Мы всю водку вечером прикончили.

— Я могу достать спирт! — с жаром предложил техник.

— Равиль, никто с тобой спирт пить не будет, — спокойно сказал Карбанов.

— Почему, Николай Алексеевич?!

— Потому что после спирта ты всегда собираешься лететь в Ленинград.

Михаил тоже припомнил такую вот странную особенность бортача, усмехнулся и добавил:

— А этот самый город на Неве, между прочим, давно переименован в Санкт-Петербург, да и рейсов туда отсюда нет.

Равиль на секунду приуныл, но тут же согласился:

— Это верно. Есть за мной такой косячок. Любовь моя первая там проживает, вот и тянет меня туда каждый раз как магнитом. Так что же, выходит, не будем отмечать?

— Долететь еще надо, — проворчал командир, настраивая радиостанцию на нужную ему частоту.

Он связался с «Восторгом», доложил о выполнении задачи и о расчетном времени посадки.

Тараев в это время проверил приборы винтомоторной группы, а когда общение с базой закончилось, снова стал донимать товарищей.

— Мужики, а если не спирт, то что? — осведомился он.

— А у нас есть выбор? — спросил Михаил и покосился на него.

— Нет, я не о сегодняшнем вечере, а вообще.

— Что значит «вообще»?"

"— Что вы предпочитаете употреблять внутрь?

— Не знаю, — сказал Гусенко и пожал плечами.

— А как называлось то вино?

— Вряд ли вспомню, — сказал правый пилот и мечтательно вздохнул. — Красное, полусухое. Название начиналось на букву «Б».

— Алексеич, а тебе что больше всего нравится? — спросил Равиль, обернулся к командиру и заметил, как тот посмеивается.