Американец, но все-таки русский

— Мы закрыты, — решительно отрезал этот тип. — Я больного не приму.

— Но диспетчер дал место у вас…

— Малявка, твою мать! Ты плохо слышишь?! — повысил голос хирург.

— Не кричите, пожалуйста. Я сейчас позвоню в центр и еще раз выясню.

— Давай-давай, мелочь, выясняй.

События развивались стремительно и принимали крутой оборот. Леночка подошла к телефонному аппарату, который стоял на столе дежурной медсестры, набрала номер диспетчера, объяснила ситуацию и выслушала ответ.

Затем она повернулась к грозному хирургу и заявила:

— Диспетчер сказал, что вы скоро возобновляете прием.

Я должна оставить больного у вас. Подскажите мне, пожалуйста, фамилию врача, который его примет.

И тут детину понесло.

— Да ты кто такая, плюгавая сучка?! — взревел он. — Вертел я твоего диспетчера вместо с тобой сама знаешь на чем! Наберут в «Скорую» уродов с улицы, которые не знают ни хрена и слушать никого не хотят! Забирай своего старикана и сматывайся отсюда, пока за шкирку не выкинул!

В холле приемного отделения, как и всегда, тусовался какой-то народец.

Это были медсестры, нянечки, родственники больных. Все разом примолкли, испуганно оглянулись на злого доктора.

Но тут вдруг случилось то, чего никто и представить не мог. Водитель «Скорой» и фельдшер, прибывшие в больничку вместе с Леночкой, и предположить не могли, что у нее имеются столь мощные голосовые связки.

Она бесстрашно подскочила к человекообразному детине, а потом громко и отчетливо выдала на все фойе:

— Ах ты, образина шерстяная! Да я твой поганый рот сейчас натяну на одно место! Да как ты, поганец, смеешь так с людьми разговаривать?! А ну-ка назови свою фамилию, или я тебя, суку мохнорылую, прямо сейчас ногтями кастрирую без всякого наркоза!

Нежная девочка по прозвищу Мышь вплела в эти фразы и несколько совсем уж нецензурных слов, но их в данном повествовании, наверное, можно опустить.

Во-первых, их употребление запрещено законом, во-вторых, и так все понятно.

Покончив с эмоциональной вступительной речью, Мышь оттянула резинку зеленых штанов хирурга, сунула в образовавшуюся щель сопроводительные документы, свернутые трубочкой, и разжала пальцы.

Эхо громкого сухого щелчка заметалось под сводчатым потолком.

Хирург дважды натужно кашлянул и пролепетал свою фамилию. Леночка кивнула и покинула отделение. На прощание она крепко шибанула входной дверью."

"В фойе повисла тишина. С потолка спланировал шматок белой штукатурки, а изо рта хирурга беззвучно вывалился бычок.