Американец

В этот момент кто-то входит в помещение следом за мной. Оглядываюсь через плечо. Капитан Уайт? Опять логично: он же доктор. Вдруг попаданец решит склеить ласты. Интересно, куда эти конспираторы парочку качков из группы силовой поддержки дели? Или они считают, что могут справиться со мной своими силами? Скорее всего, могут. Я, к своему сожалению, не очень-то и силен. Да, за последнее время я потяжелел до 95 килограммов, набрал неплохую физическую форму и стал ощутимо сильнее, здоровее и выносливее, но вот тот же Гримвэй меня, не вошедшего в «серое» состояние, завяжет в узел двумя пальцами.

До сих пор не понимаю, как я смог его одолеть в том бою? Неужели мое «серое» состояние дает ТАКОЕ преимущество?

Мысли — штука быстрая, все это я успел продумать еще до того, как пятая точка моего тела коснулась мягкой поверхности сидушки стула.

— Здравствуйте, лейтенант. Мы рады, что вы не покинули нас. — Карпов всем своим видом выражал дружелюбие.

— Всегда пожалуйста. Рад помочь. — Отвечаем серьезно и решительно, даем понять, что нас красивыми словами не расслабишь.

— Мы знаем, что вы путешественник во времени и пространстве.

Ох, как вы, товарищ подполковник, с места в карьер! Не боитесь, что я с перепугу стрелять начну? Не боится… Ну тогда стрелять не стану, пойдем другим путем.

— А я знаю, что вы с самого первого дня наблюдаете за мной. — Дерби, как постоянный участник моих выходок, лишь улыбнулся, а Карпов нервно дернул щекой. — Товарищи офицеры… — Подполковник слегка повел бровью, но подобное обращение выдержал.

 — Скажите, вы меня проверяли для того, чтобы точно определить, путешественник ли я во времени и пространстве или, может, здорово прикидывающийся диверсант противника?

— И то и другое, товарищ…

Хотите имя мое вызнать, господа присяжные заседатели?

— Пока зовите меня, как и раньше. И я, и вы привыкли к этому имени?

Честно говоря, страшновато вот так общаться с сотрудником НКВД и непосредственным начальником. О последнем, конечно, можно поспорить, но первое — неоспоримо.

— Хорошо, Майкл. Наш мир сильно отличается от того, что вы знали об истории своего мира сороковых годов?

— Да, и отличия очень серьезные. — Дело идет к своей логической основе.

— Нам, к сожалению, неизвестно, из какого вы мира, поэтому нам неизвестно, какова была его история. — Подполковник умолк, глядя на меня. Пока что я был в норме, ничем не ошарашен, и времени на размышление можно не давать.