Американец

Легкий бронеавтомобиль Sd Kfz 222 с автоматической 20-миллиметровой пушкой, не поднимая пыли, медленно выехал из-за здания и замер, спрятавшись за грудой обломков. Высунувшаяся из башенки голова в наушниках с минуту рассматривала окружающий мир и что-то говорила в микрофон рации. Еще через минуту броневик медленно сдал задом и скрылся за зданием. Оставив наблюдать дальше Райта и Холса, я как можно быстрее спустился на первый этаж здания и произнес слова, ознаменовавшие начало долгого дня рейнджеров первого взвода:

Мысль о том, что бой будет легким, когда для него все готово, оказалась правильной лишь для первого боя.

Отряд немцев, возглавляемый средним танком Pz IV (я рассмеялся, увидев, что по улице идет классическая «четверка» моего мира, только с новой башней и длинноствольной 75-мм пушкой), мы расщепили на атомы точным залпом ракетных ловушек. Танку не повезло конкретно. Его броня не смогла противостоять паре кумулятивных ракет, пробивших бортовую и доставших боекомплект. Башню танка забросило на соседнее двухэтажное здание…

А потом… Потом три часа шла мясорубка, бойня, кровавая баня.

Называйте это как хотите — факт убийства одних людей другими остается фактом. От моего сознания остались лишь логические механизмы, жизненно важные инстинкты и навыки и все знания о том, как правильно воевать и выживать в сражении. Ни эмоций, ни чувств. Нет, я действовал не как бездушная машина, но мозг запоминал события лишь отрывками.

В большом зале разрушенного магазина я сидел в окружении уставших рейнджеров.

— Энди, дай-ка мне еще кусок хлеба, у меня еще осталось немного супа. — Кто-то подкрепляется после боя. Силы у всех сгорали с бешеной скоростью.

— Джимми, у тебя есть нитки? Я свои потерял. О! Спасибо, Джимми. — Кто-то зашивает порванную форму. Беготня по развалинам не прибавляла прочности одежде.

— Сержант, наш паинька Лайлз, конечно, молчит и строит из себя Супермена, но думаю, у него более серьезная рана, чем он говорит. Надо его осмотреть. — Кто-то заботится о товарищах.

Ведь рейнджеры, хоть еще и не стали закаленными сражениями ветеранами, но их дух уже крепок, и не все желают признаваться в слабостях.

По сути — это бытовые мелочи нашей новой жизни. Но кто мы без них? Машины?.. Я, похоже, машина. Сейчас мой разум пытался пробудить память… Что со мной было? Что я видел? Вспоминай…

Помню пульсирующую перед глазами вспышку пламени, вырывающегося из ствола моего автомата Томпсона. И мелькающие золотистые гильзы.