Американец

До этого момента я чувствовал себя вполне нормально, даже весело, а сейчас в животе собрался комок, сердце застучало, как после первого поцелуя, а голова загудела. Страшно? А то! Я в армии ни с кем старше майора не общался, а тут целый полковник, командующий армейским спецназом. В случае ошибки фига с два отверчусь своим иностранным происхождением. Да будь что будет! Поправляю форму и решительно стучусь в дверь.

Открыть дверь, шаг вперед, рюкзак с плеча и к ноге, встать по стойке «смирно». Теперь попробуем доложиться о прибытии:

— Сэр, первый лейтенант Майкл Пауэлл прибыл для прохождения дальнейшей службы, сэр! — На одном дыхании такие фразы я прежде не отмачивал — не было ни практики, ни времени, но сейчас даже не сбился и не выдохся.

— Пауэлл! Я тебя ждал. Рад видеть столь знаменитого американского офицера! — Бодрый крепкий мужик лет эдак тридцати, с приятным лицом и располагающей улыбкой, встал из-за стола и подошел ко мне. Как он в таком возрасте стал уже полковником? — Вольно, лейтенант. — Рукопожатие у Дерби сильное — было ощущение, что кости все же затрещат.

 — В батальоне уже легенды ходят о тебе. Верно, спас своего начальника, защитил раненых, спланировал вместе с советским пограничником операцию по уничтожению батарей гаубиц и ПТО, исполнил ее. Организовал наших сержантов из отряда инструкторов и занял крепкую оборону, которой немцы с поляками, кстати, так и не прорвали. — В глазах полковника нескрываемое удовлетворение. А что же? Если простой американский мамлей меня в зад готов был лобзать за мою популярность, то полковник, наверное, будет доволен фактом моего присутствия в его подразделении.

— Спас русских танкистов, в довершение всего защитил двух офицеров НКВД и, будучи раненым при взрыве гранаты, отстреливался из пистолета до последнего патрона. И вновь удачно! — Собеседник в эмоциональном порыве даже по столу ладонью хлопнул. — Семь патронов и три убитых врага! И это сделал тяжелораненый человек! Черт, да если у меня в дальнейшем так же будет стрелять хотя бы половина из солдат и офицеров батальона, мы за месяц до Берлина дойдем!

Я ощутил, что мои уши горят.

Нет, ну надо же, как я знаменит! По эту сторону фронта я без внимания не остался, а вот интересно, как там у немцев? Гитлер меня уже в список личных врагов внес?

— Сэр, я делал то, что обязан был делать. И то, что смог сделать. — Пафос — и фиг с ним. Но вижу, Дерби это нравится.

— Это правильно, Пауэлл. Так и нужно действовать. — Полковник успокоился и стал серьезным.