Американский таблоид

Кемпер снова играл сам с собой в «адвоката дьявола» — попрактиковаться в конспирологии никогда не повредит.

Бобби постоянно расспрашивал его о постоянных поездках во Флориду. В его ответах звучало почти негодование.

— Я же отвечаю за передачу в правоохранительные органы материалов комитета, так? А дело Солнечной долины застряло у меня в горле, и, потом, по закону штата Флорида Джек должен победить на общих выборах. И мне надо будет пообщаться с недовольными политикой профсоюза водителями грузовиков.

Такси проезжало трущобы.

Почти месяц они не переписывались и не говорили по телефону. Убийство Д’Онофрио облетело СМИ и осталось нераскрытым. Уорд не позвонил, не написал — словом, никак не прокомментировал произошедшее.

Нужно связаться с Уордом. Нужно установить, стала ли гибель Безумного Сэла следствием того, что он был информатором Уорда.

Водитель остановился у «Сент-Реджиса». Кемпер заплатил по счетчику и быстро направился к стойке.

Его встретил портье. Кемпер сказал:

— Пожалуйста, позвоните в мой номер и попросите мисс Хьюз спуститься ко мне.

Тот надел наушники и защелкал кнопками. Кемпер посмотрел на часы — они порядком опаздывали на ужин.

— Занято, мистер Бойд. Она разговаривает по телефону.

— Должно быть, с моей дочерью Клер. Вечно часами болтают по телефону за счет отеля.

— Вообще-то мисс Хьюз разговаривает с мужчиной.

Кемпер ощутил, как все внутри него сжалось.

— Дайте-ка мне наушники, а?

Кемпер сунул ему десять долларов.

Кемпер добавил еще сорок.

Кемпер натянул их. И услышал голос Ленни Сэндса — пронзительный и обреченный:

— …какой бы он плохой ни был, он мертв, и он тоже, как и я, работал на пьяницу. Просто живет на свете пьяница и садист, и теперь этот садист заставляет меня писать возмутительные статьи про Кубу. Я не могу называть имен, но, боже, Лора…

— Но ведь ты говоришь не о моем друге Кемпере Бойде?

— Нет, это не его я боюсь больше всего. А пьяницы и садиста. Никогда нельзя сказать заранее, что выкинет пьяница, я вообще с ним не общался с тех пор, как убили Сэла, и это меня страшно…

Это была локальная турбулентность.

(Нью-Йорк, 29 сентября 1959 года)

Волны прибивали к берегу мусор. У его ног валялись раскисшие бумажные стаканчики и обрывки программок, какие раздают на круизных теплоходах.

Литтел отпихнул их носком ботинка. Он поискал глазами то место, куда свалил барахло из квартиры Монтроуза.