Амулет сибирского шамана

Она замедлила шаги и растерянно оглядывалась по сторонам, ища хоть что-то, чем можно отпугнуть собак, – палку или камень…

Хотя в глубине души понимала, что это только еще больше их разозлит.

Собаки приближались.

Когда между ними и Алевтиной осталось не больше десяти метров, они остановились, словно ожидая какой-то команды.

Одна мелкая шавка, отдаленно похожая на фокстерьера, заливаясь истеричным лаем, вырвалась вперед из собачьих рядов, подбежала к Алевтине почти вплотную и завертелась на месте, попеременно лая, рыча и скаля мелкие острые зубы.

Алевтина подумала, что в каждой своре – хоть собачьей, хоть человеческой – всегда находится такой мелкий истеричный заводила, который больше всех рвется вперед.

Однако на этот раз остальные собаки не спешили идти в атаку – видно было, что они ждут чего-то другого.

Вот передние ряды немного расступились, и между выжидающими псами уверенно прошел тот самый серо-рыжий зверь со сгустком запекшейся крови посреди лба.

Как ни странно, вблизи этот сгусток стал еще больше похож на третий глаз…

Она поняла, что ей осталось жить считаные минуты… да нет, даже секунды! Что вот сейчас вся эта косматая стая набросится на нее и растерзает…

И в этот момент дверь кирпичного здания с громким скрипом распахнулась, и на пороге появился высокий старик с обветренным, морщинистым лицом, в длинном поношенном балахоне неопределенного цвета и в потертой меховой шапке странной формы.

Старик опирался на суковатый посох с кривой ручкой, изогнутой, как бараний рог.

Он стукнул этим посохом по земле и громко выкрикнул гортанным голосом:

– Зайл! Зайл тэр даруй!

Алевтина подумала, что вряд ли собаки испугаются этого старика с его посохом. Слишком их было много, и слишком серьезны были их намерения…

Однако, приглядевшись к старику, она увидела, что он неуловимо преобразился. Теперь его бесформенный, поношенный балахон казался королевской мантией, потертая ушанка – короной, а посох в его руке – символом огромной власти… да и сам он выглядел теперь грозно и величественно.

И в настроении собачьей своры явно произошел неожиданный перелом.

Как и прежде, первыми его ощутили мелкие собаки.

Та самая похожая на фокстерьера шавка, которая до того рвалась вперед, теперь незаметно просочилась в задние ряды и припустила прочь, прижав уши и опустив хвост…

Остальные собаки словно ждали этого сигнала.