Анахрон

Претенциозная вывеска «Паризиана» раздражала, как и многое другое. Например, ассортимент киноблюд. Срэхва, а не ассортимент, прямо скажем.

Напротив угрюмо высился ресторан «Москва», забранный зеленой сеткой, — ремонтировался. А внизу, там, где когда–то был «Сайгон», тянулся неопрятный забор, размалеванный так называемой «кислотной» живописью. Перед президентскими выборами так были разрисованы все строительные заборы в центре города. Забор призывал «Борис, борись!» и еще что–то.

В бывшем «Гастрите» морковными огнями светился ресторан «Кэролс».

Он показал девке на забор, на оранжевые огни. Она послушно глянула. Опять восхитилась.

— Что, нравится? — недружелюбно проговорил Сигизмунд. — Это потому, что ты приезжая. Не знаешь ты ни хера…

— Хво? — спросила девка недоуменно.

— Конь в пальтхво, — проворчал Сигизмунд.

Впереди зажегся зеленый огонь. Сигизмунд тронулся.

Девка опять замолчала. По сторонам глазела. Вишь, во вкус вошла. Понравилось кататься. А страхов–то было, страхов!..

И не ведает нелепое созданье, что у этого паскудного забора и началась головокружительная девкина карьера в доме Сигизмунда Борисовича Моржа.

Потому что прежде это был Сайгон.

Сайгон. Господи, да что я знаю о Сайгоне? Я все время лгу себе. Я лгу о Сайгоне. Никогда и не был в том Сайгоне, о котором себе лгу. И вообще не знаю, что это такое. И никто не знает. Никто толком не знает.

Ну, приходил я сюда. Ну, пил кофе. По двадцать шесть без сахара, по двадцать восемь с сахаром. По пятьдесят шесть копеек двойной.

Стену подпирали длинноволосые, в неновой одежде, откровенно с чужого плеча, в грязных феньках. Обменивались тягучими новостями. «Как Джон?» — «Нормально». (Долгая пауза). Многозначительно: «Какие ПЛАНЫ на лето?» — «Ну…» (И опять долгая пауза).

А по слухам (нарочно интеллигентных девочек пугать) в доме напротив с подзорной трубой мент сидел. И всех на видео записывал, кто туда ходил. Чтобы потом арестовать.

»…И оказывал сопротивление при задержании, упираясь ногами в асфальт».

— Это вы мне?

— Да, да, тебе!

— За что?

— Поговори мне!.

Да нет, ничего я о Сайгоне толком не помню. Не приглядывался. Мимо ходил. Заходил. Пил кофе. По двадцать шесть, по двадцать восемь, двойной…

…Эх, кого там Федор рекомендовал от всех бед? Николай Угодник, благослови левый поворот! Гаишников, вроде, не видать…

Свернул на Садовую. Пора уж домой возвращаться. Накатались.

…Больше ничего ведь не помню. Просочился сквозь пальцы. Все казалось — приду, вгляжусь.