Анахрон

Там стояло пианино «Красный Октябрь» с черной поцарапанной крышкой. И много разных других вещей. Сигизмунду в его нынешней замкнутой жизни они были не нужны.

Предпринимать какие–либо активные действия Сигизмунду было сегодня лень. Валялся на диване, брал то одну книгу, то другую. Читать, впрочем, тоже было лень.

Поэтому больше просто смотрел в потолок и слушал, как в квартире тихонько шуршит юродивая. Вот она остановилась на пороге комнаты. Робко вошла. На него глянула: можно?

Он не пошевелился. Стало быть, можно.

Следом за девкой в комнату проник кобель. Вертел мордой среди привычных вещей — искал, что девку так занимает? Он, кобель, ничего удивительного для себя не видел. А вдруг пропустил чего? А вдруг это съесть можно?

Полоумная, поминутно замирая и поглядывая на Сигизмунда, перемещалась по комнате. Протянет руку к какому–нибудь предмету — замрет. Если Сигизмунд смолчит — потрогает.

Наконец Сигизмунду надоело лежать бревном, и он окликнул:

— Двала!

Тихонько так окликнул. Спокойно.

Та вздрогнула и замерла, съежившись.

— Да ты ходи, ходи… Не бойся…

И улегся на боку, рукой подпирая щеку. Так сподручней смотреть было.

Девку заворожил сигизмундов стеллаж. Этот стеллаж — «распорка», неряшливый и пыльный, был у Сигизмунда со студенческих времен и безумно раздражал Наталью. Та неоднократно покушалась на стеллаж, пыталась от него избавиться с помощью хитроумных интриг. И вот надо же! Наталья уже далече, а стеллаж — вот он стоит.

На стеллаже, кроме пыли, обитали книги Сигизмунда. Книги по программированию — его первой специальности, по электронике. Объемный труд по собаководству «Воспитай себе друга», подаренный находчивым Федором ко дню приобретения начальником собачки. Нелепо затесавшееся красное «огоньковское» собрание Лескова. Ностальгически приобретенный, но так до конца и не дочитанный Кастанеда. Беспорядочная куча книжек последних лет, преимущественно боевиков, кои неотразимо свидетельствовали об угасании сигизмундова интеллекта.

Среди множества ярких обложек перечитывалась только одна — семеновская «Валькирия». Да и та не подряд, а с середины: то здесь куснет, то там. То один эпизодик просмакует, то другой, а после снова лениво отложит.

В принципе, фантастику Сигизмунд читал только в семидесятые годы, в журналах «Техника молодежи», «Уральский следопыт» и «Знание — сила». Про роботов, которые живее всех живых. И про человечных инопланетян.