Связался с ним, тот сказал, что у мамы Альцгеймер. Когда болезнь только началась, мужчина забрал ее к себе. Сейчас она полный инвалид, находится под присмотром сиделки, одна на улицу не выходит. В Будякине вчера никак не могла появиться.
– Спасибо, – поблагодарила я и дернула Собачкина за рукав. – Шагаем к Кожину!
Глава двадцать шестая
Мы быстро дошли до нужного дома, Сеня толкнул дверь.
– Увы! Заперто. Может, пока мы по селу гуляли, он в магазин отправился, побрел в другую деревню?
Я развернулась, начала обходить избу, остановилась и позвала Семена.
Собачкин подошел ко мне.
– Что-то есть примечательное?
– Смотри, свет в комнате горит, – тихо сказала я, – пенсионер на месте.
Мы вернулись к двери, Семен постучал вновь, но никто не поспешил открыть.
– Точно смылся, – решил Собачкин. – Или лег отдохнуть.
– Что-то случилось, – занервничала я.
– И почему женщины тревожнее мужчин? – вздохнул Семен. – Вечно беду ждут. Не дай бог опоздать минут на десять. Договорились встретиться в шесть, на дороге пробка, и начинается водопад эсэмэсок: «Ты где?», «Что случилось?», «Все в порядке?», «Заболел?», «В аварию попал?».
Когда на место прибываешь, она уже в истерике, меня похоронила, поминки справила, девять и сорок дней отметила! Почему бы не подумать, что я просто опаздываю, что затор на дороге?
– А вот не следует задерживаться! – ответила я. – Если договорились с кем-то на шесть вечера, то это шесть вечера, а не полседьмого! Выезжай пораньше! И мое беспокойство сейчас имеет основания.
Когда я попросила Кожина впустить нас в дом, он сердито отказал: «Вот еще, люстру зажигать! Знаете, сколько теперь за электричество платить надо?» Но сейчас еще день, а в доме люстра включена! Что-то не так!
Собачкин закатил глаза:
– Предлагаешь войти без приглашения?
– Ага, – кивнула я и полезла в карман.
– Твои действия незаконны, – сопротивлялся Семен.
Я всунула электронную отмычку в скважину.
– Можно подумать, ты никогда так не поступал. Ладно, пойду одна, стой во дворе.
– Ну уж нет, – возразил Семен и первым шагнул в избу.
Я поспешила за ним. В сенях пахло сыростью, луком, еще чем-то не особо приятным и каким-то парфюмом.
– Хозяин, ау! – закричал Сеня.
– Простите, вошли без спроса! – добавила я.
Тишина!
– Что-то мне все это не нравится, – пробормотал Собачкин. – Идем дальше. Хотя нет! Ты лучше останься здесь!
С этими словами Семен исчез в коридоре."
"Я покорно замерла у гвоздей в стене, которые выполняли роль вешалок.
