Анатомия одной семьи

Соломатина удивлялась сама себе, но Варя, рассудительная и вдумчивая Варя, успокаивала:

— Это обычная история. Это бывает у большинства женщин.

— Ты откуда знаешь? — косилась на нее Соломатина.

— Я читала, — краснела Варя. Она боялась говорить, что сама отчаянно хотела ребенка и родила бы от своего КВС не задумываясь. Варя знала, что Соломатина убила бы ее за такие мысли, поэтому молчала.

Федотов не очень понимал Соломатину. Ему казалось, что именно сейчас надо быть особенно энергичным. Ее положение представлялось Олегу чем-то, что существует само по себе — Соломатина сама по себе, беременность сама по себе.

Он никак не мог взять в толк, что его будущая жена тихонько превращается в совсем другого человека. Это происходило не потому, что Олег был невнимательным, черствым или глупым. Это происходило оттого, что Федотов не жил в семье. У него не было родителей, не было братьев и сестер. Все процессы, знакомые обычным детям, были ему неведомы. Будущая теща, правда, подливала масла в огонь. Она теперь звонила на мобильный будущему зятю и говорила:

— Ты еще не дома? А как там Инна? Как не знаешь? Что ты себе думаешь? Как ты можешь ее отпускать в рейс? Тебе следует с ней поговорить.

Иногда Федотов внимательно слушал, иногда пытался вежливо прервать разговор, иногда бросал трубку. Его слова «Простите, я занят, у меня урок» не имели никакого действия. Мать потом жаловалась отцу: «Я удивляюсь, его совершенно не интересует состояние Инны! Удивительно жесткий человек.

Вот что значит расти сиротой. Никакого сочувствия!»

Соломатина пару раз узнавала о таких звонках и однажды устроила скандал:

— Мама, прекрати звонить Олегу. Он работает. Он не может разговаривать о моем здоровье (кстати, совершенно прекрасном) целыми днями. Мама, я с вами поругаюсь!

Ненадолго наступил покой. Но когда Соломатина засобиралась в Канаду с остановкой в Лондоне, Федотову пришлось туго. Родители Инны звонили ему каждый день и недоумевали, почему он не повлияет на свою жену.

Они так и говорили «жену», хотя до свадьбы оставалось десять дней. Инна, собственно, так и планировала — слетать в этот рейс, а потом взять отпуск по случаю бракосочетания.

— Нам кажется, что вы оба очень легкомысленны! — заявляла мать и приводила множество примеров, когда усердие на работе сказалось на состоянии матери и ребенка.

— Когда кажется, надо креститься, — грубо сказал Олег и прекратил разговор.