Анатомия одной семьи

Ну, вот только с едой перебарщиваешь.

— И при этом худею, — усмехнулась Инна.

— Это ж хорошо. Многие так толстеют, что потом в норму войти не могут.

Об этом разговоре к концу рейса узнал весь экипаж. Соломатина не обиделась на напарницу — такие новости самому сообщать непросто. А так вроде все уже в курсе. И порция охов, ахов и удивления достается не тебе, а тому, кто новость разнес.

Пока Соломатина бегала по Лондону, Федотов одним днем наведался в Озерск и получил там справки, подтверждающие его право на домик на озере.

Оказалось, что теперь цена на него вполне приличная. Татьяна — та самая, с которой расстался Олег, в этот дом даже не наведывалась. Встретившись с бывшими коллегами, Федотов поинтересовался относительно продажи домика.

— Вопросов нет, продадим в лучшем виде. Стоит он совсем не копейки, даже по московским меркам.

Федотов про себя усомнился, но вслух по этому поводу ничего не сказал.

— Я пока оценку возьму и справки разные. Но если что — поможете продать?

Коллеги пообещали.

На обратном пути Федотов думал о том, что если у него будет сын, они будут туда приезжать рыбу ловить.

Пока Соломатина куксилась, глядя на дождливый Ванкувер, Федотов бегал по инстанциям. Правда, от уроков его никто не освобождал, да и сам он никогда в ущерб работе своими делами не занимался. Новость о том, что скоро станет отцом, он принял как вызов судьбы. Спроси кто-нибудь, что он чувствует, он бы затруднился с ответом. Чувства были сложными и многообразными, но что он совершенно точно знал, то что он должен сейчас делать.

«У ребенка должен быть дом! Свой дом!» — сказал себе Федотов и ринулся в бой.

Странное это чувство — чувство собственности. Оно беспокойное и вместе с тем дающее уверенность и в завтрашнем дне и в собственных силах. С самого детства родители часто ругают за слово «мое», но на самом деле это слово хорошее. Ибо оно предполагает и ответственность, и доброту. Поделиться можно только своим. Чужим и общественным поделиться нельзя.

Когда-то у Федотова ничего своего не было. Во всяком случае, до совершеннолетия. И первая его самостоятельная покупка была в своем роде школой настоящего взросления. Свой труд, свои деньги, своя вещь. Думая о будущем ребенке, Федотов думал о том, где этот малыш будет жить. «Я умею работать и умею зарабатывать. Даже в школе, куда пришел совсем недавно, я получаю вполне приличные деньги», — размышлял Федотов по дороге в банк.

В банке его встретили приветливо.