Анатомия одной семьи

Талантливый, умный. Хороший парень. Но… мать, она… Она просто не успевает за ним следить.

— Что вы?! — оскорбился Тяплицкий. — Приличный юноша. Но занимается тем, что ему интересно. А кому интересны вступительные экзамены, скажите мне, пожалуйста?!

— Мне были интересны, — неожиданно вспомнил Федотов, — для меня это был шанс.

Директор внимательно посмотрел на него.

— Вы — это совсем иное дело, — как-то грустно сказал он.

— Так вот, платить за уроки будут хорошо.

— Мать тащит сына, а я буду деньги брать?! Да еще «хорошие».

Может, я лучше найду тех, кто может платить? А с этим парнем так иногда позанимаюсь. Чтобы он в тонусе был.

— Не выдумывайте. Вот в этом вопросе подключился отец. Наконец-то. Я тоже помощь предлагал, но женщины иногда такие упрямые.

— Я все понял. Хорошо, я буду с ним заниматься. И вам огромное спасибо за поддержку.

— Принимается, — рассмеялся Арлен Семенович.

Дома Федотов рассказал Инне про банк, Калязину и ученика, с которым будет теперь занимается.

— Ты такой хороший.

Я тут сижу, ем, сплю, а ты бегаешь, волнуешься… — Инна обняла Федотова. — Скажи, как тебе помочь?

— Помочь? — Федотов задумался, а потом ответил: — Ты можешь помочь. Перестань летать. Вредно это, я думаю. Попросись на спокойное место. Ты очень мне этим поможешь — я перестану волноваться так, как волнуюсь сейчас.

Соломатина рассмеялась:

— Уже попросилась. И скорее всего, следующий полет будет после окончания декрета.

— Вот за это спасибо! — Федотов поцеловал ее и спросил: — Тебе пончик принести?

— Нет, — отказалась Инна.

Она вдруг стала серьезной. — Ты на нее не ругайся.

— На кого? — опешил Федотов.

— На эту свою Калязину. Она не виновата, что она такая.

— Да какая?! Ленивая? Не виновата?!

— Она — некрасивая. Поэтому тебя и раздражает ее лень. Вернее, не лень, а непонимание твоей любимой математики.

— Инна, да ты что?! Она просто не занимается. Понимаешь, тупо не учит уроки!

— Она одна такая в этом классе?

— Нет, конечно, не одна! Но при чем тут остальные?!

— Если бы она была красивой девочкой, ты так не говорил бы о ней.

Ты был бы снисходителен. Ты бы закрывал глаза на ее невыученные уроки.

— Инна, ты говоришь абсолютную ерунду! — Федотов даже рассердился. Во-первых, с какой стати они вообще обсуждают эту тупицу? Во-вторых, для него в классе все на одно лицо. Ему важно то, как они учатся, а не как они выглядят.

— Не злись, я ерунду не говорю. Меня до пятого класса просто гнобили. Я нормально училась, но была некрасивой.