Андердог - 3: Тёмный континент

Кроме того, после «волны исцеления» Ми, ее организм требовал материал для «регенерации». Уже спустя несколько минут, я удовлетворенно наблюдал, как на руках женщины медленно, но верно затягивались те безобразные язвы. И как на истощенном лице появлялся легкий румянец.

― Почему ты одна? Где все остальные? Где дети? — Это первые вопросы, которые посыпались на Маю, когда та перестала есть.

Сделав из фляги с водой один глоток и поплотнее укутавшись в шкуру, она отсутствующим взглядом уставилась на огонь.

― Их больше нет, ― наконец, тихо ответила она. ― Все погибли. Это случилось на десятый день после нашего с вами расставания. Мы расположились на ночлег. А под утро напали орки из клана Черных Лис.

Мы с Ми снова переглянулись.

― Я хорошо помню их родовые знаки. Год назад сын их вождя брал в жены дочь шамана из клана, где я жила.

― А как же рейнджеры? ― спросил я.

― Дали бой и победили, ― ответила Мая. ― Даже в плен троих орков взяли. Но пока они сражались, оставшиеся без наездников варги…

Недоговорив, Мая закрыла лицо руками.

Наконец, Мая подняла голову.

― Я видела, как варги разрывали их на куски, но ничего не смогла сделать… Из всего отряда остались в живых капитан и пятеро рейнджеров. И я…

― Мне жаль, ― тихо сказал я.

Мая вздохнула, и мы замолчали, думая каждый о своем. Новость о гибели детей меня потрясла.

Это неправильно! Так не должно было произойти! Неужели все было напрасно? Неужели богиня Судьба уже давно распределила наши роли, и нам остается лишь безропотно отыгрывать ее сценарий?

― Что было потом? ― нарушил молчание я.

― Рейнджеры привезли меня сюда, продали пленных орков старому ланисте и поехали дальше, ― ответила Мая и, криво усмехнувшись, добавила: ― Так я снова вернулась в мир людей. В котором, как оказалось, я никому не нужна. В первый же день, после отбытия капитана и его бойцов, меня ограбили.

― А как же те виселицы с поучительными табличками на шеях у мертвецов? ― спросил я.

Женщина горько усмехнулась и махнула тонкой рукой.

― Я пыталась пожаловаться, но Шершень наказывает только тех, кто мешает ему. Кроме того, как выяснилось позднее, ограбившие меня ― его люди.