Ангел для Лютого

Этот урод орал, как резаный, а я всего-то переломал ему пальцы на левой руке. А нечего моей жене делать больно. Я бы и правой занялся, но нужно, чтобы она была рабочей — ему ещё признание писать. Стоит, смотрит на меня обезумившими от ужаса глазами. И правильно боится: перед тем, как его сдать властям, я ему ещё что-нибудь сломаю.

— Признание писать будешь, или мне продолжить?

— Буду, — тут же согласился он.

Ничего нового: такие твари сильные только со слабыми женщинами. Но стоит столкнуться с противником посерьёзнее, вся бравада пропадает.

— Я всё, — проблеял он и трясущейся правой рукой передал мне листок.

Пробежался взглядом по написанному и решил сломать ему нос. Вот гад, он даже больше, чем мы знаем, вреда причинил.

— Точно всё? — пристально на него смотрю.

— Нет, ещё один случай вспомнил! — Воскликнул он и принялся вновь строчить. Я тем временем набрал следователю, который занимается этим делом, тот быстро принял вызов.

— И тебе не хворать, Лютов, — пробурчал тот.

— Что, Карпов вызывал? — тут же сообразил, почему Серёга не в духе.

— Угу, орал как не нормальный, мол, почему Трошина до сих пор не взяли, — передразнил он своего начальника. — Можно подумать, это так просто!

— Да погоди ты в печаль впадать.

— Лютов… — настороженно начал он, — только не говори, что ты его первый нашёл.

— А ты чего так испугался? — заржал я.

— Да ещё не забыл про последних двух… — процедил он сквозь зубы.

Уже два года прошло, а он никак не может забыть, что беглых извращенцев подстрелили якобы при попытке к бегству. Собственно, это не моя работа, а Сатаны, но кто ж своих сдаёт? Тем более я полностью солидарен с конкурентом, таких уродов в живых оставлять опасно.

— А что я, собственно, такого сделал? Ты попросил найти — я нашёл. А то, что их при попытке к бегству пристрелили, они сами виноваты, нечего было отстреливается…

— Ладно, забыли, — тяжко вздохнул он. — Так чего ты там хотел рассказать?

— Говорю же, очень забавную историю.

— Что-то я сомневаюсь, что она забавная… — проворчал Сергей.

— Не перебивай, — осадил его.