Ангел для Цербера. Его наследник

Опираясь спиной на стену, прижимает руку к сердцу.

– Всё хорошо? – спрашивает взволнованный Амиль. – Что там у тебя? Может, к врачу?

Цербер снова молчит. Направляется на выход из этого долбанного дома. Чуть отойдя, вздыхает глубоко, всматриваясь в звездное небо.

«Ангелина… Где же ты, малыш?» – произносит мысленно.

– Брат. Ты же знаешь, что тебе нужно постоянно наблюдаться у врача… – слегка сжимает плечо Цербера в знак поддержки.

– Отвали! Мне она нужна. Понимаешь?

– Понимаю, – протягивает пачку сигарет.

– Спасибо, – благодарит Цер, чиркая зажигалкой.

– Тебе вредно курить, и ты это прекрасно знаешь. Но я уже сдаюсь. Всё равно не могу до тебя достучаться.

– Где оружие? – игнорирует слова друга. – У Ангелины могут быть проблемы, если вдруг ее найдут. Избавься от пистолета. А потом найди того темнокожего и увези в нормальную больницу. Очухается – поговорим. Он помог ей, сама бы она не рискнула. Испугалась бы.

– Я знаю. И благодарен тому мужику бесконечно. Надеюсь, ее не найдут.

Цербер резко поворачивается в сторону друга и заглядывает в глаза. Понять хочет, серьезно ли он… Да. Не шутит.

– Ты издеваешься? – буквально рычит. – Я. ЕЕ. НАЙДУ.

– И что? Будто доброе дело сделал, и она сразу прыгнет тебе на шею. Блядь, брат… Ты лоханулся. Мы лоханулись! Понимаешь? Нет нам прощения… Я слышал ваш разговор с сукой Распутиным. Будь на месте Ангелины другая женщина, давно покончила бы с собой, – с каким-то сожалением в голосе произносит Амиль.

– Я ее найду. Любой ценой.

– Она Дамира любит. Не тебя. Как ты попытаешься после такой подлости ее завоевать? – неожиданно срывается с его губ.

Но Цербер игнорирует его слова. Отворачивается. Достает из кармана телефон и звонит одному из друзей.

– Мариб. Я получил твое сообщение. Сообщи мне, брат, хорошую новость.

– С удовольствием, – доносится до него из трубки. – Есть зацепка.

Это какой-то фильм ужасов. Я не знаю, как себя вести. Что сказать. Но падать к ногам мужа не стану.

Обида на Цербера настолько велика, что я даже смотреть не хочу в его сторону. Я его ненавижу. Так еще и под сердцем нашего с ним малыша ношу. Эта боль… Невыносима! Моя жизнь – слишком жесткая сказка.  Я знаю, что Рони меня не обидит. Возможно, не включит те мониторы. Но сейчас я об этом даже не думаю.