Он человек широко известный и является связующим звеном во многих криминальных делишках.
Никто не захотел с ним связываться, пришлось все делать самому.
Но теперь им не отвертеться.
Они могут прикрывать его задницу сколько угодно, могут делать вид, что ничего не знают, но выстрел в человека проигнорировать не получится.
Именно поэтому пришлось привлечь Рената с Захаром.
Они мне должны.
Так что пусть рискуют своими задницами, пусть сыграют спектакль с вертолетами и громкими мигалками.
Тут главное, чтобы Кристина сейчас сделала так, как я велел ей.
Сыграла свою роль, которую для неё приготовил. Главную, решающую.
Она не станет сидеть под машиной.
Я ее очень хорошо знаю, в ней борется желание покориться с желанием помогать.
Второе точно победит.
Эта дуреха все равно вылезет меня защищать, снова нарушит мой приказ.
Именно так и происходит, несмотря на всю гибкость ее характера, она не умеет слушаться, что сулит ей немало эротических наказаний.
Но это после того, как мы со всем разберёмся, как она и хочет — вдвоём.
Вот и сейчас вылезает, трясущейся рукой направляет пистолет в человека за деревом.
Вижу, как на ее лице скользят эмоции одна за другой, но в ней нет страха.
Она смотрит, решается и стреляет.
Умничка.
Ломоносов отвлекается, что дает мне возможность навалиться сверху и ударить коленом по ребрам. Характерный звук дает мне понять, ребро сломано.
Скулит, мразь, а я впитываю каждый звук, наполняясь его болью.
Еще удар и наслаждаюсь вторым хрустом, а он делает именно то, что я думал.
Говорит, доставая пистолет:
— Сейчас я тебя убью.
Выстрел, острая боль в груди и крик Кристины, что я слышу через звон в ушах, падаю на землю. В глазах рябь.
Мгновение и она уже висит на нем, орет, царапает лицо, бешеная волчица, защищающая своего волка.
В этот момент люди с автоматами появляются со всех сторон, готовые защитить, пока я лежу с полуоткрытыми глазами и наблюдаю за тем, как моя женщина рвёт противника.
Борется не на жизнь, а насмерть.
Мне больно, но бронежилет спас.
Ренат хочет подойти, стащить Кристину с Ломоносова, но я даю знак стоять на месте, потому что тот давно выпустил пистолет из рук и пытался справиться с обезумевшей женщиной.
Выходило у него так себе, потому что в моего Ангела вселился самый настоящий бес.
Она кричит оглушительно, на всю округу, вонзает острые ногти в кожу его лица и шеи.
Ломоносов тоже орет, проклиная сумасшедшую благим матом, пытается повалить на землю. Но все бесполезно.
