— Дамира мне мать, а не жена. И она не знает Кристину, — напоминаю я, смотря прямо в тёмно-карие глаза."
"— Ты тоже ее не знаешь, — поднимает густые брови, по сути, приемный отец. Именно так я стал его называть. И дело даже не в благодарности. Просто он примером для меня всегда был.
Ильшат хмурится, раздраженно хлопает дверцей тачки, но я отмахиваюсь от его негатива. Сейчас не до него.
Хотя его слова о том, что я не знаю своего Ангела, крутятся в голове всю дорогу. В этом есть доля правды. Но сейчас нужно выяснить, что вообще между нами происходит.
Какого хрена ее не было в день моего пробуждения.
Куда вообще собралась?
Тем более, кому вообще нужен этот конфетно-букетный период, если мы фактически с первой встречи поняли, что, как бы по-идиотски это не звучало, созданы друг для друга.
Мы пережили почти смерть. Нам нельзя разлучаться. Ну, а узнать друг друга можно и по ходу совместной жизни. Времени теперь предостаточно.
Мчусь сквозь шумный город, слушая любимый звук шестицилиндрового двигателя и вдавливаю педаль в пол, постепенно ускоряясь.
Ходить ещё тяжеловато, а вот машину водить настоящий кайф. Особенно в кайф знать, что не каждый может себе такую позволить.
Именно поэтому я стал зарабатывать. Хотел жить, а не существовать.
Пользоваться вещами и возможностями, которые дают большие бабки. Иметь привилегии, которых нет у многих.
Чуть не заплутал в районе, так сильно напоминающим мою жизнь в приюте. Грязь. Разруха. Голод. Захолустье с высоким уровнем преступности.
Серые, обшарпанные дома, распивающая алкоголь школота и их родители.
Запах этой помойной ямы чувствуется даже с закрытыми окнами.
Дом, указанный на бумажке, я нахожу спустя минут десять не самой приятной экскурсии.
М-да. Как бы не рухнул.
И что Кристина здесь забыла? Неужели ей нравится жить в таких условиях?
Ладно меня боится, почему с Катей не осталась жить?
Это тоже спросим.
Закрываю тачку. Сразу замечаю удивленные взгляды местных алкашей и перешёптывания бабулек на лавочке.
— Если тачку не тронут — c меня ящик водяры, — предлагаю я и вижу загоревшуюся алчность в белесых, осоловелых глазах каждого из пяти забулдыг.
Это я, конечно, ляпнул, не подумав, водки-то у меня с собой нет, но зато они теперь с моей ласточки пылинки сдувать будут.
А я пойду сдувать пылинки со своей невесты, решившей какого-то хера, что может взять и бросить меня.
Но судя по тому, что она не открывает мне двери, я ей вообще не сдался.
