Кристина хмыкает и поднимает взгляд с легкой иронией.
И это ее ошибка. Потому что, не теряя ни секунды, подверженный не просто голоду, а некой зависимости, я хватаю ее подбородок и толкаюсь языком сквозь хриплый стон: «Нет».
Да, Ангел. Да! Мне ты должна говорить только да.
В паху тут же начинает жечь как огнем, а сердце заходится от бешенного ритма, когда два языка находят контакт и принимаются исполнять порочный танец.
Пусть даже ведет мой. Что, к сожалению, плохо влияет на мое состояние. Чувствую, как в голове гудит все сильнее.
Но пока малышка дает мне себя целовать, пока теряется в этом ощущении влажного тепла и импульсов, что дрожанием проносятся по ее телу, я буду терпеть.
Буду стойко держать колени прямыми, пока они не согнутся под тяжестью моего веса.
Чертовщина. Душно, как в аду. Скатываюсь по стене вниз, прерывая сладкий поцелуй.
На что Кристина вскрикивает. Почти роняя полотенце.
Жаль, что почти.
В следующий миг она завязывает его, накидывает короткий халат и снова помогает мне встать.
— Ты большой и упрямый ребенок.
— Но мне правда нужно помыться, — и сисю. — Ты же не хочешь, чтобы от меня воняло? — поднимаю я брови, а она вздыхает.
— Ладно. Но помни, что я твоя медсестра, — говорит Кристина, помогая мне раздеться.
Берется за дело, даже не смотря на мое тело, не так, как делала это в доме генерала.
Она снимает с меня футболку, уже влажную от пота.
Довольно равнодушно справляется со штанами.
И как она может быть такой сдержанной.
Когда меня самого уже выносит за границы разумного существа.
Когда все инстинкты размножения становятся невыносимо яркими.
Когда перед глазами от похоти пелена красная стелется.
Я сглатываю, когда на мне остаются только трусы, из которых торчит головка, но Кристина только отворачивается и включает воду.
Гудение крана созвучно с гудением крови в голове, когда Ангел наклоняется, и я вижу часть молочно-белой попки.
Сглатываю.
Хороша, нечего сказать.
Рука как магнитом тянется, чтобы задрать ткань повыше, но замирает от мольбы в голосе Кристины:
— Не надо.
Да, чтоб меня...
Я сжимаю руку в кулак, мысленно уговаривая себя держаться.
Я же не насильник. Я могу подождать. Ведь Кристина уже моя.
Да и не в той форме я, чтобы брать напролом.
Кристина трогает воду и снова возвращает ко мне свое лицо. Но теперь пылающее.
Значит ей не так уж и все равно?
Особенно, когда я стягиваю боксеры. Не в них же мне мыться.
