— Я бы сдох без тебя, — шепчу ей на ухо, руками проводя по телу. — Ты понимаешь?
— Ты преувеличиваешь мое значение, — бьет она по моим жадным рукам, чуть дальше отходя. — Тебя выручил Флеминг.
Малышка решила мозг мне запудрить.
— Кто такой?
— Создатель антибиотиков, — отвечает она с намеком на улыбку.
— Не о нем я думал, пока валялся в коме, — дергаю бровями. — Хочешь услышать о ком?
— Главное, не рассказывай, о чем, — прикладывает руку, проверяя температуру, но я хватаю ее и хочу снова поцеловать.
Убедить, что все ее желания сбежать — лишь самообман.
Что же такого должно было произойти, чтобы она из трепещущего от касаний цветка превратилась в трясущийся на ветру цветок.
И эта мысль застряла, словно стекло в голове.
Я знаю ответ. И он уродлив, что идти к нему не хочется. Не думать об ужасном.
— Это еще почему?
— Потому что я не занимаюсь сексом.
Еще пока не занимается, но это поправимо. Мы еще придем к этому.
— Совсем, — усмехаюсь я и хочу коснуться ее промежности.
— Давай попробуем?
— Если, — отшатывается она, по руке бьет. Но стоит на своем твердо. — Если ты не прекратишь меня домогаться, мы поедем в больницу.
Вот уж угроза так угроза. Снова она за свое. Ни тронь, ни поцелуй.
— Хорошо, — поднимаю я руки и почти наваливаюсь на нее, вдыхая свежесладкий аромат волос. Провожу по ним носом, касаюсь истерично бьющейся Кристины. — Домогаться не буду. Целовать буду. Если я хорошо помню, целовались мы, пока губы не занемеют.
Вот и сейчас она сама словно тянется.
Мне осталось усмирить пульсацию в члене и доказать, что я думаю не только о сексе.
Доказать ей, что она меня хочет, и дать ей время самой это осознать.
Губы. Язык. Влажное тепло и прохладная ткань, что касается торса. Заставляя тело буквально роптать об удовольствии.
Неужели малышка не понимает, что я в ее нежных руках. Не понимает, что стану ручным, позволь она мне стать частью ее жизни.
Поцеловать чуть глубже, настойчивее, чтобы она забылась и ничего не сделала, когда я лапой чуть приподниму халатик.
Она тут же замирает, отпихивает мою руку, отстраняясь, бежит от меня, скрывается в комнате.
Корил себя за несдержанность. Не могу потерпеть, идиот.
Иду следом за ней, наблюдая за тем, как она поправляет кровать.
— Ложись. Тебе надо отдыхать, — говорит она равнодушно, но я перекрываю выход и требую ответа, но она все же проскальзывает мимо меня на кухню.
