— Кристина! Башка болит, дай аспирин.
Тишина.
Спит может ещё, хотя обычно встаёт раньше меня.
Откидываю одеяло и сажусь, тру пульсирующие виски, моргаю несколько раз, пытаясь рассмотреть сколько времени на часах, что висят над диваном.
Резкий звук выстрела выводит меня из прострации.
Какого...?
Я подскакиваю с места как ошпаренный, как раз в тот момент, когда в квартиру врываются трое русских парней в спортивных штанах и олимпийках с капюшоном.
Орут, матерятся и вихрем наводят в комнате беспорядок.
По виду малолетняя шпана.
Но с пистолетами.
Молниеносно иглой пронизывает страх.
Где Кристина? Бросаю взгляд на тумбу, где обычно хранился ее телефон.
Фу-ух. Нету.
Может в магазин ушла? Или… совсем ушла?
Перевожу взгляд на парня с белесыми глазами, что пучит их на меня и что-то орет.
Я же смотрю на ствол, решая, как же мне его выбить без плачевных последствий. Ещё одно пулевое получать я не собирался.
Через гул злых мыслей различаю:
— Где Валек, а, обезьяна?! Он твой дружок? — смеется он, кивая парням, чтобы те подхватили.
— Мы или берем бабки, или…
«Или» становится писком, когда хватаю его и выворачиваю руку. Угрожать он здесь вздумал.
Лица двух других из веселых превращаются в маски ужаса, когда квартиру заполняет хруст кости.
Мой любимый звук, который я готов слышать, как музыку.
В голове проскальзывает мысль, что у Ахмедова тоже есть парни по выбиванию долгов и прочей херни.
Но вежливые и пускающие в ход оружие только в случае прямой опасности для жизни.
— Больно! Урод нерусский, отпусти меня! Тебя на ленты порежут.
Как собаку! — почти визжит этот упырь, пока другие переглядываются и не знают, что делать.
Я ведь прикрылся их главарем. Я руку ему в трех местах сломал. И это далеко не все, что я могу с ним сделать, не убив.
Они могут удивиться, узнав, сколько боли может вынести человеческое тело, так и не отправившись в мир иной.
— Какие громкие слова, — рычу ему над ухом. Сильней на руку давлю, от чего он начинает верещать, а на глазах уже виднеются слёзы. — Ты лучше скажи, перед кем Валя долг держит?
Так и знал, что этот хмырь что-то выкинет.
Что из-за него у моей малышки проблемы будут. А вот если бы забрал ее сразу, такого бы не случилось.
Как только доберусь до неё, то за шкирку к себе утащу.
— Ничего я тебе, мразина, не скажу!
Неправильный ответ. Выламываю ему вторую руку, пока не слышу жалобный скулёж.
Злость во мне только набирает обороты, и я чувствую, как в вены прыскает привычная доза адреналина как на арене.
