Одно безумие, разделённое на двоих.
Мои движения заставляют Руслана сжать мою задницу до боли, другой рукой схватить мои волосы и с громким рыком кончить, брызнув мне на грудь.
Ох... Это было неожиданно.
Горячая субстанция стекает по телу от груди вниз, и я, любопытства ради, касаюсь ее пальцами.
Размазываю между большим и указательным, замечая, как быстро она превращается в пленку.
Пока Руслан лежит и пытается отдышаться, пробую на вкус.
Не успеваю даже подумать о том, на что это похоже, как Руслан наклоняет меня к себе.
Прижимает и поглаживает спину. Успокаивая нас двоих.
— Жестокая ты… Ангел. Очень жестокая, — говорит он сквозь резкое дыхание.
Слово «жестокость» заставляет меня вспомнить про бой, в котором Руслан вознамерился учувствовать.
Решаю рискнуть и сказать своё мнение по этому поводу.
— Не надо тебе на ринг. Хочешь, можем заниматься этим часто-часто.
Поднимаю голову и смотрю на него умоляюще. Не хочу, чтобы он дрался. Никогда! Хочу, чтобы был со мной и не рисковал своим здоровьем.
— Можем, — усмехается он и смотрит на меня с явным одобрением. — Но на бой я уже подписался. Отказаться нельзя.
Как это нельзя?
— Почему? Ты не можешь сказать, что болеешь? — предлагаю я, думая, что это отличная идея.
Ведь случиться же может, что угодно.
— Чтобы потом каждая падаль чесала об это свои языки? — говорит он как-то резко, немного пугая. — Нет, Кристин. Так это не делается. Я лучше проиграю, чем откажу.
Меня его ответ очень расстраивает, прямо до глубины души.
— Это я виновата, — обнимаю его за шею, сглатывая ком слез.
— Нет, — твёрдо говорит он, целуя в щеку. — Оставь мысли о своей вине. Ты ни в чем не виновата, просто мне это нужно.
— А как насчет мыслей о Татие? — расчувствовавшись, завожу я разговор, сама не зная, почему. Но мне надо знать. — Ты женишься на ней.
Руслан смотрит с непониманием, прожигая карими глазами.
— Дура. Я на тебе женюсь. А мамины гости, как и она сама, меня не волнуют.
Слышать приятно, но мне кажется, что Руслан не понимает, во что он ввязывается.
Что так просто его родня не сдастся так легко и быстро. Чувствую.
— Они будут против, потому что я… — начинаю, но мужчина сильней сжимает талию, заставляя меня замолчать.
— А я мужчина. Я не могу вышвырнуть мать из дома, — говорит он уверенно. — Пока. Но как только мы поженимся, и ты станешь хозяйкой… Тогда ей там будет нечего делать.
— А когда? — опираюсь на руки, встаю, чувствуя, как слезы близки. Не хочу снова плакать. Просто мы были в ЗАГСе.
