– Ага, – кивнула Лика, – некоторые людишки нагрешат, но до суда дело не доходит.
– Знаю, – перебил я ее, – встречаются нечестные сотрудники, как в отделениях милиции, так и в судах, увы, взяточничество процветает в России махровым цветом. Еще Екатерина Вторая пыталась искоренить мздоимцев, но потерпела неудачу. Если просто скосить сорняк, не выкорчевав корни, то довольно скоро он снова взойдет.
– Да ты, блин, поэт! – восхитилась Лика. – Менты не особо виноваты, их люди соблазняют. Зарплата у ребят маленькая, а тут припрет чья-нибудь жена или мамаша и зашепчет: «Отпустите моего, не убийца он! Ну торговал коксом, так это ерунда! Зуб даю, он больше не приблизится к порошку!» И конвертик сует, а в нем тысяч пять, в баксах.
– Можешь не зацикливаться на этой теме, – поторопил я хозяйку, – она мне неинтересна. Любой родственник готов помочь своему близкому!
– Во! – торжествующе воскликнула Лика. – Тут падаль и зарыта. А можешь представить: бывает наоборот!
Я изумился.
– Не понимаю! Как это наоборот? Просят арестовать близких? Позволь тебе не поверить, сомневаюсь, что найдется хоть один подобный человек в России.
Лика засмеялась:
– Наивняк! Их тучи! Жены прибегают с плачем: «Засуньте мужа подальше, всех достал, пьет, дерется, дети его боятся, теща инфаркт заработала». Или матери приходят, над которыми дети измываются. Но бывает и третий вариант, вот на нем бизнес Антонио и держится.
Я притих, а Лика, совершенно бесстрастно, рассказала фантастическую историю.
В начале 90-х годов в России изменилось отношение к криминальным элементам. Если в советские времена у бывшего уголовника практически не было шансов устроиться на приличную работу и взять замуж девушку из хорошей семьи, то после перестройки, в разгар перестрелки, так называемые братки стали желанными женихами, а многие предприятия охотно зачисляли к себе «реальных пацанов» в надежде на то, что их связи в криминальном мире уберегут фирму от сложностей.
Однако, несмотря на полярно изменившееся общественное мнение, существует множество людей, для которых слово «тюрьма» звучит синонимом существительного «позор».
Именно они и составляют ядро тех, кто дает взятки судьям и следователям, хочет обелить в глазах общества не столько оступившихся родственников, сколько себя.
– Но встречаются особенные ситуации, когда и тюрьма – позор, и взятку дать невозможно. Соображаешь?
Лика закашлялась и вновь пошла к крану напиться.
