Но до этого вряд ли дойдет, не правда ли?
Угрожающий тон Ангела и револьвер, нацеленный ему в живот, заставили Бака побледнеть. Не в силах вымолвить ни слова, он лишь отрицательно покачал головой.
— Вот и отлично, — сказал Ангел. — Я ответил на все ваши вопросы, так почему бы вам теперь не оказать мне ответную любезность и не позвать сюда миссис Кэтлин?
— Миссис Кэтлин уже здесь, мистер, — внезапно раздался за спиной Ангела низкий женский голос. — Мой винчестер нацелен прямо вам в голову, так что бросайте свой револьвер, если хотите уйти отсюда живым.
Мышцы Ангела слегка напряглись, но он продолжал смотреть на Бака.
— Боюсь, что не смогу выполнить вашу просьбу, мэм, вежливо ответил он, не поворачивая головы. — Револьвер останется при мне. — Думаете, я не выстрелю? — удивленно спросила Дороти Кэтлин.
— Мне, честно говоря, все равно — выстрелите вы или нет, мэм. Но если вы все же нажмете на спусковой крючок, ваш сын тоже умрет. Если вы именно этого хотите, тогда стреляйте.
Воцарилась долгая пауза.
На лбу у Бака выступили крупные капли пота. Он понимал, что ему грозит, если его мать не опустит винтовку.
— Мама, если ты не против, я предпочел бы сегодня не умирать, — выдавил он.
— Сукин сын! — выругалась Дороти Кэтлин, обходя Ангела. Она все же опустила ствол. — Вы что, сумасшедший? Кто вы такой?
— Да просто человек, который слишком часто смотрел смерти в лицо, чтобы обращать на нее внимание. — Ангел коснулся пальцами шляпы, как бы здороваясь с Дороти. Он даже чуть повернулся к ней.
Но его револьвер был по-прежнему направлен на Бака.
Для женщины Дороти была довольно высокой — всего на дюйм-два ниже сына. У нее были такие же белокурые волосы и карие глаза. На вид ей было около сорока. Дороти Кэтлин до сих пор еще была привлекательной женщиной, и Ангел представил, какой невероятной красавицей она была в юности. В юбке и блузке с кружевами она казалась вполне безобидным созданием. С винчестером в руке она смотрелась нелепо. Просто невозможно было себе представить, что эта женщина может выстрелить в человека.
Но Ангел уже давно усвоил, что опасность может исходить от кого угодно, даже от человека с самым невинным выражением лица. Он давно понял, что убить может любой, достаточно лишь иметь для этого веские основания.
— Я слышала, вы упомянули имя мисс Стюарт, — недовольным тоном произнесла Дороти. — Если вы приехали, чтобы извиниться за нее, вы зря теряете время.
— Я никогда не извиняюсь ни за себя, ни за других.
