Ангел севера

Понимая, что выпила чересчур много, она тем не менее испытывала согревающее ее светлое ощущение радости бытия и не хотела, чтобы оно исчезло.

– Кто это? – указала она жестом на портрет белокурой женщины. Немного вина выплеснулось из бокала. Досадливо нахмурившись, Тася решительно стала допивать его, пока бокал не опустел.

– Это моя мать. – Люк подошел и встал рядом с ней перед портретом. – Не пей столько, милая, – произнес он, отнимая у нее бокал. – У тебя закружится голова.

Голова у Таси уже кружилась. А Люк был таким устойчивым, основательным… Она откинулась на него, продолжая разглядывать портрет.

– Не очень-то ты на нее похож, – заметила Тася. – Разве что нос…

– У моей матери железная воля, и с возрастом она не стала мягче. Да и ум у нее ясный и быстрый. Она всегда клялась, что сохранит его до самой смерти, и пока ни на йоту не растеряла своей сообразительности.

– А какой твой отец?

– Старый негодяй с неутолимой страстью к женщинам.

Один Бог знает, почему он женился на такой, как моя мать.

Для нее любое проявление чувств, даже смех – нечто непристойное. Отец утверждает, что в свою постель она пускала его всего несколько раз…, лишь для того, чтобы произвести потомство. Трое их детей умерли в младенчестве, а потом родились мы с сестрой. С возрастом мать обратилась к церкви, предоставив отцу бегать за женщинами в свое удовольствие.

– Они когда-нибудь любили друг друга? – рассеянно поинтересовалась Тася.

Грудь его поднялась в задумчивом вздохе.

– Не знаю. Все, что мне вспоминается, – это вежливое терпение, с которым они общались.

– Они сами выбрали себе такую судьбу. Каждый из них по своим причинам не одобрял и не одобряет брак по любви… Это довольно забавно, потому что их дети считают такой брак единственно возможным.

Тася поуютнее прильнула к нему, наслаждаясь прикосновением твердых мускулов к своей спине.

– Значит, твоя сестра любит своего мужа?

– Да, Катерина вышла за упрямого шотландца с характером под стать ее собственному. Половину времени они проводят, во все горло поливая друг друга проклятиями, а вторую – в постели.

Последние его слова повисли в воздухе. При воспоминании о прошлой ночи, о полных сладостной истомы часах в постели с ним Тася ощутила, как кровь прилила к щекам.

Она глубоко вздохнула, потом еще и, не глядя, потянулась к бокалу.