Ангел севера

 – Это произошло снова. Как всегда, я видела нож у него в горле, кровь, брызнувшую струей, а он не может отойти, держится за меня…

Люк, тихо бормоча что-то, пытался привлечь ее к себе, но она сопротивлялась.

– Там в к-комнате был еще один ч-человек, – заикаясь, сказала она. – Кто-то еще. Я только сейчас это вспомнила.

Он внимательно всматривался в нее:

– Кто? Слуга? Друг Михаила?

Тася отчаянно затрясла головой:

– Не знаю. Но он был там в это время. Он был частью моего видения, я в этом уверена… – Она оборвала фразу, потому что дверь в примерочную отворилась.

Растерянная Гэйби стояла на пороге.

– Миледи? Мне показалось, что я слышу крик…

– Боюсь, это я испугал свою жену, – ответил ей Люк. – Разрешите нам побыть несколько минут вдвоем.

– Да, милорд. – Смущенная Гэйби, пробормотав извинения, удалилась.

Люк снова перевел взгляд на Тасю:

– Ты помнишь, как он выглядел, этот другой человек?

– Я…, я не уверена. – Тася прикусила губу, стараясь успокоиться. – Я не хочу о нем думать…

– Какой он? Старый или молодой? Темный или светлый? Постарайся вспомнить.

Закрыв глаза, Тася втянула воздух и попыталась удержать в памяти тающий образ.

– Старый…, и высокий. Больше я ни в чем не уверена. – Ей было холодно, озноб пробирал до костей. – Я не могу больше, – прошептала она.

– Ладно. – Люк прижал ее к своей широкой груди и наклонился над ней. – Не бойся, – сказал он шепотом. – Ничего не изменится, если будет известна правда, какой бы она ни была.

– Но если я виновна…

– Мне все равно, что ты сделала там.

– Но мне не все равно. – Она не отрывала голову от его груди, и голос ее звучал приглушенно. – Я не сумею с этим жить, зная, что…

– Тише. – Люк обнял ее так крепко, что она едва дышала. – Что бы ни произошло в той комнате с Ангеловским…

Когда– нибудь ты вспомнишь все, каждую деталь, и тогда воспоминания об этом оставят тебя навсегда. Я буду рядом и помогу тебе.

– Но ты не сможешь остановить Николая…

– Я справлюсь с Николаем. Не бойся, все будет в порядке.

Тася хотела объяснить ему, что это невозможно, но он прижался к ее губам сокрушительным жестким поцелуем, решительно вторгшись в ее рот, душу, сердце… Она не могла с ним бороться и ослабела в его объятиях, ее руки обвились вокруг его шеи.

При этом признаке появившегося желания губы Люка стали нежнее, и поцелуй расцвел под солнцем изумительно бережной ласки. Когда наконец он поднял голову, Тася вся пылала. Его рот дотронулся до мочки ее уха, до бледного изгиба шеи над белым кружевом воротника.