Ангел севера

А взамен он просил так мало. Она виновато думала, что должна бы сказать ему о своей любви, но слова не шли с языка, словно в этой непроизнесенной фразе был ключ к ее погибели. Она отдавала какую-то часть себя и тут же в страхе отступала, не в силах понять сама себя.

– Меня никогда раньше так не баловали, – сказала она ему как-то днем, когда они, разнеженные, лежали в саду, окруженном высокой оградой. – Думаю, что тебе не следовало бы меня к этому приучать.

Наступила самая настоящая летняя жара. Они отдыхали в тени раскидистого дуба.

Воздух был напоен запахом жимолости и вьющихся роз. Тася водила цветком по щекам и подбородку Люка, по-детски радуясь этой игре.

Он лежал, положив голову ей на колени.

– Не вижу, чем тебе навредило, что тебя балуют. – Он поднял на нее глаза и погладил бархатистую щеку. – Ты с каждым днем становишься все красивее.

Тася улыбнулась и, склонившись над его головой, притронулась своим носом к его носу.

– Правда? – Его рука скользнула ей на затылок, пригибая ее голову поближе к себе.

Они обменялись долгими проникновенными поцелуями, и только затем она ответила:

– У русских есть особое слово для самого первого проблеска весны – «оттепель». Этим словом называют пробуждение природы. Вот так я себя чувствую сейчас.

– Неужели? – И глаза Люка заискрились интересом. – Покажи-ка мне, что значит быть пробужденной.

– Нет! – взвизгнула она, роняя розу, когда он начал сладострастно ласкать ее.

– Я хочу точно знать, какая твоя часть пробудилась, – настаивал он, привлекая ее к себе, пока она не оказалась под ним.

Тогда он легонько провел рукой по ее телу, не обращая внимания на ее смешки, протесты и опасения, что их кто-то может увидеть.

За те три недели, которые они провели в Лондоне, память Люка вобрала в себя тысячу образов Таси, но ему казалось, что он никогда не видел ее столь очаровательной, как сейчас, когда она в борьбе с ним пыгалась вскарабкаться на него. Люк предпочитал нынешнюю бурную возню ее прошлой угасающей грациозности Тася уже не выглядела такой худой и болезненной, ее шея, плечи и лицо округлились.

Грудь оставалась маленькой, но стала более округлой и упругой. Сейчас, задрав юбку до колен, она оседлала его бедра и уперлась руками ему в плечи, чтобы не потерять равновесия. Она торжествующе восседала на нем, однако Люк слегка напряг плечи, давая ей почувствовать силу мускулов под ее руками, напоминая, что она сидит верхом на нем только потому, что он это позволяет.

– Я хочу тебя кое о чем попросить, – сказала она.