Ангел севера

Стены, двери, прилавки были выкрашены в яркие цвета, что придавало всему какой-то веселый, ярмарочный вид.

На торговцах были длинные красные или синие рубахи, на женщинах – цветастые платки. Казалось, все вокруг пели.

Продавцы нараспев хвалили свои товары, прохожие мурлыкали или напевали на ходу… У Люка это вызвало неприятное чувство, что на него все смотрят с удивлением, как смотрели бы на обычного человека, оказавшегося среди певцов на сцене во время оперы.

Он не мог отделаться от запаха рыбы, казалось, этим запахом пропитано все вокруг: море, рыбачьи шхуны на Неве, а особенно рынок.

Здесь можно было увидеть в корзинах семгу и лосося, щук, угрей, окуней и огромных севрюг, переложенных тающим льдом. До полудюжины разных сортов икры красовалось в широких бочонках. Мелкую полупрозрачную рыбку продавали вразвес. Ее уносили мешками и ведрами. От жары рыба издавала такое зловоние, что порядочная английская кошка, отвернув нос, обошла бы этот рынок стороной.

– Снетки-с, – объяснил с наглой ухмылкой один из торговцев, увидев явное отвращение на лице Люка.

Суматоха и пестрота Санкт-Петербурга были такими, как и в других больших городах, но только здесь все было ярче и суетливее. На улицах было полно спешащих куда-то пешеходов и экипажей. По реке и каналам сновали лодки, маленькие и большие. Среди домов стояли храмы, и не только православные, звон колоколов вразнобой несся над городом.

Через десять минут Люк перестал даже пытаться понять окружающее.

Он не собирался надолго оставаться в Санкт-Петербурге и поэтому не хотел узнавать о нем больше того, что уже знал. Все, что ему было нужно, – вернуть жену и никогда после этого не видеть Россию.

Однако перед Биддлом не стояли такие цели. Он отправился в Россию с зонтом, крепко зажатым под мышкой, и с путеводителем по России, изданным в Лондоне. Они миновали рыночную площадь, прошли вдоль цветочного ряда, где продавались самые экзотические цветы.

К ним подошел разносчик, через плечо у него висел кожаный короб с толстыми ломтями имбирной коврижки, со стаканами и кувшином, полным коричневой жидкости, которую он назвал «квас». Увидев кивок Люка, Биддл купил два стакана жидкости и немного этого темного кекса. Квас оказался похожим по вкусу на слабенькое ржаное пиво, подслащенное медом.

«Странно, но не противно», – подумал Люк, допивая стакан.

Его заинтересовала внешность русских.