Ангел севера

Примите мой совет: возвращайтесь в Англию и найдите себе новую жену.

Он был застигнут врасплох, когда Люк, прыгнув с молниеносной быстротой, прижал его к стене, рыча, как бешеный волк. Острый конец стального крючка слегка вонзился Николаю в грудь, и в месте укола показалась капелька крови.

Голос Люка проскрежетал негромко ему в самое ухо:

– Дай мне увидеть ее… Или я этой штукой выковырну тебе сердце.

Какое– то мгновение Николай растерянно смотрел на него, затем оскалился в хищной одобрительной ухмылке:

– Ну и наглый же ты мужик! Угрожать мне в моем собственном доме, в комнате, полной оружия и солдат! Ладно, можешь посетить Анастасию.

Вреда от этого не будет. Она все равно останется у меня, когда ты уедешь. А теперь, если изволите… – Он выразительно глянул на расплывающееся по рубашке кровавое пятно. Люк убрал жалящий конец своего крючка с его груди и опустил руку.

Взяв льняную салфетку, Николай промокнул ранку. Все еще улыбаясь, он обратился к солдату:

– Митька, отведи-ка моего нового двоюродного братца в покои нашей пленницы.

И не стой к нему близко: он может и укусить.

Вокруг раздались добродушные смешки, потому что более всего русские ценят грубую силу в сочетании с твердой решимостью. Обнаружить эти черты в англичанине показалось всем невероятно забавным.

Тасины покои состояли из маленькой передней и спаленки, которые были обставлены с обычной для русских роскошью.

Она полулежала на диване, ручки и спинка которого были украшены русской «сквозной», то есть кружевной, резьбой по дереву.

Хотя посетители к ней не допускались, но она получала закапанные слезами материнские записочки.

Еще Николай позволил Марии Петровне переслать Тасе несколько ее старых платьев. Одно из них, из фиолетового шелка, было на ней сейчас, оно было сшито так давно, еще в той жизни: широкая юбка, пышные рукава, отделка из белых кружев.

Тася грустно перебирала стопку французских романов. До сих пор ее попытки заняться чтением не удавались. Сколько раз она ловила себя на том, что перечитывает одну и ту же страницу, не понимая смысла прочитанного.

Ключ повернулся в замке. Дверь отворилась, потом закрылась. Уверенная, что это один из слуг несет ей поднос с дневной трапезой, Тася не подняла глаз от книги.

– Поставь его на столик у окна, – сказала она по-русски.

Ее распоряжение было встречено молчанием. Она подняла холодный вопрошающий взгляд и увидела улыбающиеся синие глаза. Ее муж произнес хриплым голосом:

– Я же говорил тебе, что не собираюсь спать отдельно.