Ангел севера

Никто не понимает…

Никто не испытал такой глубокой любви, как мы. Когда ты так жестоко насмехался надо мной, я обезумел и схватил со стола нож для разрезания бумаг… Я хотел только одного – чтобы ты перестал говорить эти ужасные слова, хотел прекратить твой злой смех. – Граф почти мурлыкал. – Скверный мальчик, прелестный мальчик, теперь все забыто.

Мы прибавим и эту тайну к нашим другим секретам. Дражайшая любовь моя… – Он склонялся все ниже к лицу Николая с явной целью…

Николай успел отдернуться до того, как губы Щуровского прикоснулись к нему.

Резким движением он поднялся с колен, с трудом втягивая воздух сквозь сжатые зубы. Его била нервная дрожь. Растерянный, посеревший, Николай потряс головой и вдруг, как испуганная кошка, бросился из спальни. Граф повалился на постель в безудержных рыданиях.

Люк следовал за Николаем в его паническом бегстве из дома Щуровского.

– Ангеловский! – прорычал он. – Проклятие… Скажите мне, что случилось?

Николай остановился, лишь оказавшись на свежем воздухе. Он замер, шатаясь, сделал несколько шагов и остановился, отвернувшись от Люка, с трудом пытаясь отдышаться.

– Что он сказал? – настаивал Люк. – Ради Бога…

– Он признался, – наконец выговорил Николай.

– Старческий пьяный бред. – Сердце Люка стучало как молот.

Николай покачал головой, все еще пряча лицо:

– Нет. Он убил Мишу. Теперь я не сомневаюсь.

Дюк с облегчением закрыл глава.

– Слава Богу, – прошептал он.

Заметив их появление, кучер Ангеловских подал поближе коляску и остановился возле них.

Николай ничего не видел и не слышал. Буря клокотала в его душе.

– Как трудно во все это поверить! Легче было считать виновной Тасю… Насколько же легче!

– Теперь мы пойдем в полицию, – объявил Люк.

Николай горько рассмеялся:

– Что вы понимаете в России?! Может, в Англии все по-другому, но у нас член правительства не может быть в чем-то виноват. Особенно если этот человек близок к царю. Слишком многое зависит от влияния Щуровского – реформы, политика. Если падет он, падут и другие, связанные с ним.

Этого никто не допустит. Только слово пророни о Щуровском, и завтра поплывешь вниз по Неве с перерезанным горлом. У нас нет правосудия. Голову дам на отсечение: кто-то еще знал о связи графа с Мишей. Ручаюсь, что министр внутренних дел был в курсе всего. Он сделал карьеру на том, что использовал чужие секреты к своей выгоде. И все замешанные в этой истории не смогут признать суд не праведным, а приговор – несправедливым, им выгоднее принести Тасю в жертву.