Ангел севера

В комнате стоял сильный запах вина и табачного дыма, казалось, исходивший от старика.

– Не знаю, зачем я это делаю, – зло шепнул Николай, заходя в комнату, и уже громко позвал:

Ваше высокопревосходительство… – Помолчав, он коротко приказал растерянному слуге:

Без лишних понуканий слуга быстро вышел из спальни.

Он промелькнул мимо Люка, не сказав ни слова. Люк не стал проходить в комнату, а остался около двери. Какой-то инстинкт не позволил ему пройти вперед. Он почувствовал, что ему лучше быть незаметным. Перед его глазами разворачивался странный спектакль, и он хотел в нем разобраться, несмотря на незнание языка.

– Ваше высокопревосходительство, я приношу свои извинения, что потревожил вас, – начал Николай по-русски, подходя к поникшей фигуре на краю постели. – Я буду краток и затем оставлю вас в покое. Мне хотелось бы спросить вас кое о чем. Это касается смерти моего брата, Михаила Дмитриевича. Ваше высокопревосходительство, вы не помните, были ли вы с ним знакомы?

– Миша, – хрипло проговорил Щуровский, поднимая глаза на золотоглазого молодого мужчину, стоявшего перед ним, и сразу чудесным образом преображаясь.

Казалось, он ожил: плечи распрямились, лицо порозовело, словно перед ним предстало волшебное видение. В темных глазах блеснули слезы. – Мой прекрасный мальчик, мой милый тигреночек, ты явился мне! Я знал, что ты вернешься, дорогой мой Миша!

Николай застыл, его лицо окаменело.

– Что? – прошептал он.

Тонкие пальцы Щуровского ухватились за край одежды Николая и настойчиво потянули его к себе.

Николай медленно подчинился безмолвному приказу и опустился перед сидящим человеком на колени, не отрывая взгляда желтых глаз от лица Щуровского. Он оставался абсолютно неподвижным, когда дрожащая рука графа ласково погладила его золотисто-каштановые волосы. Худое лицо Щуровского исказилось мучительной любовной тоской.

– Прекрасный мой Миша, я не хотел тебе вреда. Ты огорчил меня, когда сказал, что расстанешься со мной. Но теперь ты снова здесь, мой любезный, и все остальное не важно…

Люк увидел, как содрогнулся Николай Ангеловский, и недоуменно нахмурился.

– Что ты сделал? – прошептал Николай. Глаза его смотрели в упор на графа Щуровского.

Граф улыбнулся в блаженном безумии:

– Дорогой мальчик… Ты никогда не покинешь меня. Не так ли? Вся радость небес в твоих объятиях. И тебе я тоже нужен, поэтому ты и вернулся к своему Савелию. – Он нежно дотронулся до лица Николая. – При мысли, что теряю тебя, я почувствовал себя погибшим.