Ангел севера

– Это дворники, – сказал Николай, выходя из экипажа. – Безвредные сторожа. Прежде чем вы начнете рубить их в капусту, дайте-ка я с ними поговорю.

Люк выбрался из коляски вслед за ним и наблюдал, как Николай перебросился со сторожами парой слов, а потом сунул им несколько монет. Те, быстро и бесшумно открыв двери, пропустили их в дом.

Поговорив о чем-то с подошедшим лакеем, Николай жестом пригласил Люка следовать за ним по коридору, обитому золотой парчой.

– Никого из семьи дома нет. Графиня в деревне, а графа ждут попозже, ближе к ночи.

– Мы подождем. И выпьем. Вы как, Стоукхерст, – пьющий человек?

– У нас, русских, есть поговорка: «Не пить – не жить».

Они направились в библиотеку, обставленную в западноевропейском стиле: высокие книжные шкафы, мебель красного дерева, кожаные кресла. Слуга принес на подносе рюмки и несколько запотевших бутылок.

– Это водка, настоянная на различных травах и тому подобном, – объяснил Николай, наливая в рюмку янтарную жидкость и указывая на бутылки, – на березовых почках, на древесном угле, на перце, на лимонных корочках…

– Мне березовую, – откликнулся Люк.

По кивку Николая слуга принес еще один поднос – с закусками: икрой, хлебом, селедкой. Николай с довольным видом устроился в кресле, держа в одной руке рюмку водки, в другой – ломоть черного хлеба, намазанный зернистой икрой. Мгновенно расправившись с ними, он вновь наполнил рюмку. Желтые глаза его пристально вглядывались в Люка.

Внезапно он показал на крючок на месте левой кисти Люка и спросил, осушив вторую рюмку:

– Как это случилось?

– Покалечился при пожаре.

– А! – В коротком восклицании не было ни удивления, ни сочувствия. Николай продолжал оценивающе разглядывать его. – Почему вы женились на Тасе? Надеялись получить какую-то долю ее состояния?

– Я не нуждаюсь в деньгах, – холодно отвечал Люк.

– Тогда почему? Вы чем-то обязаны вашим друзьям Эшборнам?

– Нет. – Люк слегка запрокинул голову, допивая водку.

Напиток был мягким и холодным, но жгучая волна опалила ему горло.

– Значит, по любви, – продолжал Николай. В его голосе, как ни странно, не было насмешки. – Разумеется, вы ранее никогда не видели девушки, подобной Анастасии Ивановне? Так ведь?

– Да, – угрюмо буркнул Люк.

– Это потому, что Тасю воспитывали в старорусских «теремных» традициях. Она жила в деревне, подальше от мужских глаз, и не видела никого, кроме отца, нескольких близких родственников и учителей. Птица в золотой клетке.