Ангел севера

Но вы скорее отправите невинную женщину на смерть, чем взглянете в лицо неприятной истине.

– Вы смеете говорить мне об истине? – Голос Николая вдруг приобрел угрожающие интонации. Он встал и в упор посмотрел на Люка. Такой же высокий, он был сложен совершенно иначе. У Люка была широкоплечая мускулистая фигура атлета. Николай был жилист и гибок, как кошка. – Мне хочется вогнать вам в глотку эти слова, – сказал Николай. – Идите спрашивайте Щуровского. Благословляю. Хотелось бы мне увидеть ваше лицо, когда вы поймете, что натворила ваша жена.

Люк повернулся, чтобы уйти.

– Подождите, – остановил его князь. – Не пытайтесь увидеться со Щуровским сейчас. Пойдите к нему вечером. Когда стемнеет. Русские такие дела делают по ночам. Понимаете?

– Понимаю. Русские любят все делать в тайне.

– Мы предпочитаем слово «скрытно», – мягко поправил его Николай. – Этим достоинством, кузен, вы явно не обладаете. Ночью я пойду с вами. Щуровский не говорит по-английски. Вам понадобится переводчик.

Люк издал хриплый смешок:

– Вы последний человек, кого я хотел бы взять с собой.

– Не будьте дураком. Не думайте, что я преследую вашу жену по личным мотивам. Если будет доказано, что я ошибся…, что Тасю осудили несправедливо…, я поцелую край ее подола и буду молить о прощении. Я хочу только одного – чтобы убийца моего брата был наказан.

– Вам нужен козел отпущения, – едко отозвался Люк. – Вам все равно, кто им будет, лишь бы чья-то кровь пролилась взамен крови Михаила.

Плечи Николая напряглись, окаменели, но больше он ничем не выдал своих чувств.

– Сегодня вечером я иду с вами, Стоукхерст, и мы вместе убедимся в том, что Тася лжет, и больше не будем сомневаться в том, кто именно убил Мишу.

Остаток дня Люк провел в посольстве, заставив лорда Брамуэлла и его секретаря составить официальную жалобу о похищении и незаконном задержании жены подданного ее величества королевы Англии.

Вечером Люк опять был во дворце Ангеловских. Николай небрежно приветствовал его, грызя яблоко.

– Это русская антоновка, ее еще называют восковым яблоком, – проговорил он, вытаскивая из кармана еще одно. – Я их очень люблю. Хотите попробовать?

Хотя Люк не ел весь день, он покачал головой.

– Какие вы, англичане, гордецы, – насмешливо произнес он. – Вы будете голодать, но не примете пищи из моих рук. Это всего лишь яблоко, кузен. – И он бросил его Люку.