Ангел севера

Люк представил себе непреклонное лицо мисс Биллингз и пробормотал:

– У меня что-то не сложилось такого впечатления.

– Мисс Биллингз собирается научить меня этикету, приличиям и всему-всему. Она говорит, что мы не всегда будем заниматься в классной наверху. Что я точно так же хорошо все пойму, если мы возьмем книжки и будем читать их под деревом. Завтра мы будем читать про древних римлян, а потом будем разговаривать только по-французски до самого ужина. Я тебя должна предупредить, папа, что, если ты меня спросишь о чем-то после четырех часов, я буду вынуждена ответить на языке, которого ты не понимаешь.

Он с иронией посмотрел на нее:

– Я говорю по-французски.

– Говорил когда-то, – победоносно возразила Эмма. – Мисс Биллингз сказала, что, если в языке не практиковаться постоянно, он теряется очень быстро.

Люк опустил ложку, удивляясь, как ухитрилась эта гувернантка так заворожить его дочь. Может, она пытается подружиться с Эммой, чтобы воспользоваться чувствами девочки как оружием против него, когда придет время уезжать? Ему это не нравилось.

Карен Биллингз лучше быть поосторожнее, или он заставит ее пожалеть, что она родилась на свет. Всего один месяц, напомнил он себе, стараясь не потерять выдержки.

– Эмма, не привязывайся слишком к мисс Биллингз.

Может быть, она не долго у нас задержится.

– Всякое может случиться. Может оказаться, что она не сумеет толком тебя учить. А может быть, она решит перейти на другое место. – Он отпил глоток вина. – Просто не забывай об этом.

– Но если я захочу, чтобы она осталась, она останется, – упрямо возразила Эмма.

Люк ничего не ответил, взял ложку и зачерпнул супа.

Через минуту он переменил тему разговора и стал рассказывать о замечательной лошади, которую собирался купить.

Эмма последовала его примеру и до конца ужина тщательно избегала любого упоминания о гувернантке.

Тася внимательно разглядывала свою комнату. Ее поместили на третьем этаже. Комнатка была маленькой, но чистой и, главное, уединенной. В круглое оконце утром должно было заглядывать солнце, и Тася порадовалась, что оно ее станет будить.

Узкая постель была застелена белыми простынями и накрыта простым лоскутным одеялом. В углу стоял умывальник красного дерева с выщербленным фарфоровым тазом, украшенным узором из листьев и ягод смородины.

Около окна стояли стол и стул, у противоположной стены – старенький шкаф с овальным зеркалом на дверце.

Тася принялась распаковывать чемодан. Она достала головную щетку и кусок пахнущего розой мыла.