Ангел севера

 – Да это ведь честь, мой ягненочек, а не наказание!

– Мне будет приятнее завтракать вместе с вами.

Теперь все лица обратились к ней. Тася заставила себя не дрогнуть, когда множество глаз стало ее разглядывать.

Красные пятна вспыхнули у нее на щеках.

Миссис Планкет какое-то мгновение всматривалась в нее, затем пожала плечами:

– Думаю, что нет причин, по которым этого нельзя. Но предупреждаю вас, мы люди простые. – И, подмигнув, она добавила:

– Некоторые могут даже разговаривать с набитым ртом.

Тася подошла к незанятому месту на скамье.

– Можно? – пробормотала она, и несколько служанок подвинулись, чтобы она села поудобнее.

– Что будете есть, мисс? – спросила одна из них.

Тася посмотрела на стоявшие перед ней миски с едой:

– Пожалуйста, немного тостов. И может быть…, вот ту сосиску…, и яйцо…, и одну из этих плоских штучек…

– Это овсяные лепешки, – подсказала служанка, передавая ей еду.

Один из лакеев, сидевший за другим концом стола, улыбнулся, наблюдая, как Тася наполняет свою тарелку.

– Она выглядит как воробышек, но аппетит у нее лошадиный.

Раздались дружелюбные смешки, все снова принялись за еду и болтовню.

Тася наслаждалась суетой, царившей в комнате, особенно приятной после одиночества, испытанного ею в последние месяцы. Так приятно было находиться среди людей! И еда, хоть и непривычная, была горячей и сытной.

К сожалению, ее умиротворенное состояние было вскоре нарушено Нэн. Служанка, по-видимому, решила показать, что здесь ее никто не ждал.

– Поглядите-ка, на какие маленькие кусочки она все режет – прямо такая уж леди! – с издевкой проговорила Нэн.

 – А как она губы промокает салфеточкой, фу-ты нуты. И все «могу ли я» и «можно ли мне». Что ж, я-то уж точно знаю, зачем она уселась с нашим братом. Когда сидишь одна, не перед кем кривляться.

– Нэн, – укорила ее одна из девушек, – не цепляйся.

– Оставь ее в покое, Нэн, – заметил кто-то еще.

Нэн затихла, но продолжала сверлить Тасю яростным взглядом.

Тася с трудом закончила свой завтрак: из-за испортившегося настроения овсяные лепешки показались ей не вкуснее глины.

Последние месяцы ее ненавидели и боялись, над ней насмехались и не знавшие ее крестьяне, и их трусливые господа, предавшие ее…, а теперь еще эта злобная служанка.

В конце концов Тася подняла голову и, прищурив глаза, в упор посмотрела на Нэн. Таким же ледяным взглядом смотрела она на тюремного надзирателя в Санкт-Петербурге. Нэн тоже ощутила на себе его уничтожающую силу.