Ангел севера

Люк дышал прерывисто, им овладело неодолимое желание подчинить, покорить… Кровь в жилах пела изначальным мужским стремлением победить. Она была такой маленькой, такой беспомощной. Он не давал ей встать на ноги, вынуждая опереться на его руку. Он ощущал запах ее кожи – мыло, соль, чуть-чуть розы. Не в силах сдержаться, он наклонил голову, вдыхая ее аромат. Его плоть отозвалась на это, вздрогнула, наполняясь горячей кровью. Ему захотелось опрокинуть это юное существо на стол, задрать юбки и взять ее прямо на месте.

Он хотел почувствовать ее, распростертую, под собой, ощутить, как ее ногти впиваются ему в спину, а тело выгибается, принимая его в себя глубже и глубже. Он представил себе, как ее стройные ноги смыкаются у него на поясе…, и крепко зажмурился, прогоняя этот образ.

– Пожалуйста, – прошептала она. Дрожь ее голоса привела его в чувство.

Люк слепо отвернулся и оттолкнул ее от себя. Он стоял к ней спиной, смущенный своим предательски возбужденным телом и краской, бросившейся в лицо.

– Вон! – сдавленно прошипел он.

Раздались шорох юбок, скрип дверной ручки, и дверь за ней захлопнулась. Резко отодвинув стул от стола. Люк тяжело уселся и рукавом вытер лоб.

– Господи, – пробормотал он. Только минуту назад все шло как обычно, а сейчас его мир разлетелся на куски.

Он водил пальцем по глубокой царапине на столешнице, не переставая повторять про себя: «Ну зачем ей понадобилось просить за эту опозорившуюся служанку? Почему она бросила мне вызов, рискуя своим собственным положением?»

В полном недоумении он откинулся на спинку стула.

Его раздражало собственное желание понять ее мотивы.

– Кто ты такая? – пробормотал он. – Я выясню это, будь ты проклята!

Вбежав в свою комнату, Тася захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Она тяжело дышала от быстрого бега по лестнице. Несомненно, он ее уволит. Какая же она дура! Она заслуживает всего, что произойдет. Какое право имела она дать нахлобучку лорду, хозяину поместья? Это было нелепо, особенно если вспомнить, что ей никогда не приходило в голову защищать собственных слуг.

Она почувствовала себя лицемеркой, виноватой точно в том же, в чем обвинила его.

– Снизу все видится иначе, – мрачно улыбнувшись, громко произнесла она. Затем, подойдя к зеркальцу, она вытащила шпильки, заколола волосы заново, потуже. Ей надо было как-то успокоиться. Скоро начнется урок… Если, конечно, лорд Стоукхерст не выгонит ее немедленно, лишь только она появится.

Однако сперва ей надо было кое-что сделать.