Ангел севера

Когда он понял, в чем дело, то, задыхаясь от смеха, опустился на скамью.

– Это всего лишь паук, – наконец выговорил он, все еще фыркая. – В Англии их называют косильщиками. Они не кусаются.

Тася снова перешла на английский:

– Я ненавижу всех пауков! – Она не переставая отряхивала юбку, рукава, складки на блузке – все, куда мог забраться непрошеный гость.

– Все в порядке. – В голосе Стоукхерста слышался сдавленный смех. – Он уже убежал.

Но эти слова ее не успокоили.

– А вдруг есть еще? Другие.

Он поймал ее за руку:

– Перестань прыгать, дай я посмотрю.

 – И, внимательно оглядев ее, объявил:

– По-моему, можно быть уверенным, что ты разогнала по углам всю ближайшую живность.

– Меня не так легко запугать. Пойдите-ка сюда, мисс Маффет. – Он потянул ее за руку, и она снова уселась на скамью рядом с ним. – Садись поближе, а то вдруг он вернется.

– Кто такая мисс Маффет?

– Очень значительный персонаж в английской литературе. Я удивлен, что ты, такая образованная женщина, о ней не знаешь.

Он обвил рукой ее талию и притянул к себе. Крестьянские юбка и блузка были гораздо тоньше ее обычной одежды, да и надеты были без корсета и нижних юбок, создающих дополнительное препятствие. Тася почувствовала сквозь ткань твердые гладкие мышцы его груди и услышала сильный стук его сердца. Льняная рубашка была теплой там, где она прилегала к его телу.

– Отпустите меня, – тихо проговорила она.

В темноте блеснула его улыбка.

– Ты это уже сделала.

Тася не могла стоять, когда он склонился над ней и голова его заслонила свет луны.

Она вся напряглась, но не от страха, а в ожидании. Глаза ее закрылись. Его губы приблизились к ее губам. От сладостного, тяжкого давления дрожь пробежала по ее спине. Внезапное головокружение заставило Тасю припасть к нему. Ее ладони легли на мускулистые плечи. Крепко прижав ее к себе, он стал целовать нежные губы, пока все мысли о грехе, разуме и самосохранении не покинули ее в одной огненной вспышке. Она ответила на поцелуй поцелуем, таким крепким, что губы ее открылись.

Люка обрадовала эта возможность проникнуть в глубину ее рта. Он не ожидал от нее такой неистовости, такого ответного порыва, который, как приливная волна, накрыл его с головой. Все изменилось в этой бурной стремнине. Иллюзия, что он еще может выбирать, как ему вести себя с ней, развеялась раз и навсегда. Она была ему необходима, как кровь в его жилах. Она заполнила пустоту в его душе.