Ангел тьмы

Она изумленно вскинула свои тонкие брови:

— Что же вы с Тони едите на ленч, любопытно узнать?

— О, он позволяет мне есть все, что мне понравится в меню. Даже уговаривает меня отведать блюда, которые я никогда не пробовала!

— Он балует тебя, как баловал Ли! — промолвила женщина и, склонив голову, уставилась в тарелку. — Что меня действительно раздражает, так это вид молодой девушки, поглощающей все подряд с волчьим аппетитом, — брезгливо взмахнула она рукой. — Ты отдаешь себе отчет, Хевен, что по-другому есть ты просто не умеешь? И мне думается, пока ты не умеришь свой аппетит, нам не следует обедать вместе.

За ужином же я постараюсь не обращать внимания на твою дурную привычку объедаться перед сном.

Джиллиан была верна своему слову: мы больше не играли с ней в бридж и никогда вместе не обедали, а по вечерам, когда все усаживались за общий стол, она разговаривала исключительно с Тони. Если же в силу необходимости ей нужно было обратиться ко мне, то она даже не смотрела в мою сторону.

Стараясь угодить ей, я отказывалась от вторых и третьих блюд, лишь слегка притронувшись к закуске. Теперь я постоянно испытывала голод и вынуждена была тайком наведываться на кухню, где меня радушно встречал шеф-повар Райс Уилльямс — тучный и добродушный негр.

— Как же ты похожа на свою маму, милая девушка, хотя у тебя и темные волосы, — восклицал он. — Я еще не встречал ни одной дочери, которая была бы так похожа на мать.

В этой кухне, где все сверкало и блестело, где было множество сковородок и сотни кухонных инструментов и приспособлений, о которых я раньше и понятия не имела, я проводила долгие часы, слушая рассказы Рая Виски о семье Таттертон.

Но всякий раз, когда я пыталась уговорить его рассказать что-либо о моей матери, он начинал суетиться и делал вид, что ему пора заняться своими делами. При этом гладкое коричневое лицо повара становилось непроницаемым, и он тотчас же менял тему разговора. Но по мимолетной тени стыда и смущения, которую я успела однажды все-таки заметить, заподозрила, что скоро наступит день, когда повар откровенно поделится со мной всем, что ему известно. А знал он, как подсказывало мне сердце, не мало.

Уединившись в спальне, я тайком писала Тому о своей новой жизни. Отправив ему уже три письма, я предупредила, что ему не следует мне отвечать, пока не подыщу надежный адрес. Мне больно было даже представить себе, что он подумает, когда прочтет эту приписку.