Ты поселишься в городском доме, уедешь с этой фермы, и жить тебе станет гораздо легче.
— А что я должна буду делать, чтобы получить эту легкую жизнь?
— Ты сама знаешь ответ.
— Да, верно. Знаю. И мой ответ — нет!
— А для кого, черт возьми, ты так бережешь себя? — спросил Билли. На веснушчатом лице его проявилось раздражение, смешанное с недоумением.
— Будь уверен, не для таких, как ты.
— Ты можешь мечтать лишь о том, чтобы выйти замуж за какого-нибудь грязного фермера. И всегда будешь жить так же, как сейчас. Ты этого хочешь?
— Я не жалуюсь, — уклончиво сказала она.
— Ты врешь! — рявкнул Билли и двинулся к ней.
— Не подходи ближе! — Голос ее зазвенел. Девушка смотрела прямо в его злые глаза. — Предупреждаю, что подстрелю тебя не моргнув глазом!
Мне осточертели парни, которые считают, что тут же поимеют меня, стоит им лишь попросить! А большинство даже не просят, а норовят сразу облапать! Я сыта этим по горло, слышишь? У меня нет сил для отпора… Но у ружья есть! Оно разнесет твою самодовольную башку! Поэтому тебе лучше уматывать отсюда, пока этого не случилось!
Билли попятился назад, ясно осознав, что слова Анджелы отнюдь не пустая угроза.
Проклятая ведьма!
— Ты еще окажешься подо мной, попомни это! — в бешенстве выкрикнул он, карабкаясь в повозку. — Сейчас ты имеешь дело с мужчиной, а не с мальчишкой.
Она засмеялась.
— Я еще ни разу не стреляла в человека, но все когда-то происходит впервые! Не возвращайся сюда, Билли, а то как бы тебе не оказаться первым!
— Я вернусь! — пообещал он.
— И я буду первым. Только не в этом смысле, а в другом. Я поимею тебя, Анджела Шеррингтон! Обещаю это!
Билли Андерсон хлестнул лошадей и умчался прочь, увозя с собой свою ярость.
Глава 3
Анджела захлопнула дверь, задвинула засов и бессильно прислонилась к стене. Сердце бешено колотилось и норовило выпрыгнуть из груди. Анджелу душил гнев, как всегда, когда ей случалось сталкиваться с парнями, подобными Билли. Они что — считают ее шлюхой? Конечно, считают. Иначе почему они постоянно норовят схватить и облапить ее?
Анджела тяжело вздохнула.
Она вдруг поняла, что винить может только себя. Она привыкла наказывать мальчишек, которые осмеливались дразнить ее. Тогда они лишь дразнили ее. Это была демонстрация силы с обеих сторон. Но сейчас ей становилось все труднее побеждать в таких схватках. Мальчишки, которые уходили от нее с расквашенными носами, постепенно превращались в мужчин.
Анджела росла без матери и чувствовала себя неуютно в девчоночьей компании.
