Английская роза

 — И первый человек, с которым я намерен обсудить положение дел, будет посол Британии в Копенгагене.

— Где вы… сходите… с корабля, — едва слышно проговорила Полина.

— И где вы сделаете то же самое, — отозвался лорд Чарнок, который ее услышал.

— Вы… хотите сказать… что мне можно… ехать с вами?

Ему показалось, что ее глаза засияли, как яркие огни. Он поинтересовался:

— А вы знали, что я собирался сойти с корабля?

— Да, конечно. Ваш камердинер сказал мне, что царь отправил за вами свою личную яхту.

— Это правда, — подтвердил лорд Чарнок, решив про себя напомнить Хибберту, чтобы тот впредь держал язык за зубами.

Для его доверенного слуги такая разговорчивость была нехарактерна. Скорее всего Полина, в силу своего крайнего одиночества и острой любознательности, засыпала его камердинера вопросами, прекрасно понимая, как страшно ей будет, когда лорд Чарнок покинет корабль.

— Я намерен сообщить сэру Генри Уоткину Уилльямсу-Уинну, — сказал лорд Чарнок, — что перед самым отплытием корабля женщина, которая должна была по просьбе вашей тетки сопровождать вас в поездке, неожиданно и тяжело заболела.

Он немного помолчал, а потом медленно продолжил, словно обдумывая только что рождающийся в голове план.

— Поскольку ваша компаньонка не смогла отправиться в путь, вы по доброте сердечной оставили с нею свою собственную горничную, чтобы она ухаживала за больными, почему вам и пришлось плыть в Россию одной.

Полина слушала, широко раскрыв глаза.

— А сэр Генри… поверит… этой истории?

— Да… Да, конечно… И я должна буду… повторить те же самые объяснения… когда приеду… в Санкт-Петербург.

— Естественно, — кивнул лорд Чарнок. — А поскольку ни я, ни сэр Генри не могли допустить, чтобы юная девушка-англичанка одна плыла до Стокгольма — и уж тем более потом на русском корабле, — то мы позаботимся о том, чтобы вы пересели на императорскую яхту «Ижора».

— Почему вы… так добры и внимательны ко мне? Мне было… так страшно, так невыносимо страшно… думать о том, что… может случиться, когда я… останусь одна.

Лорд Чарнок понял, что она снова думает о том наглом типе, Адамсоне, и резко воскликнул:

— Забудьте о нем! И в России никому не рассказывайте о том, что вы подверглись подобному оскорблению. Никто вас жалеть не станет, но все будут поражены тем, что вы могли оказаться в такой неприятной ситуации, а это обязательно скажется на вашем положении в обществе.