Английская роза

Но тут она вспомнила, насколько он был поглощен графиней Оболенской, и печально подумала, что ему сейчас не до нее и ее неприятностей. При этой мысли она окончательно сникла. Тем не менее, Полина не могла не вспоминать о лорде Чарноке и не тосковать по нему. Он был так добр к ней во время путешествия в Россию, что ей вдруг захотелось, чтобы их плавание вообще никогда не заканчивалось — чтобы благодаря какому-нибудь волшебству они уплыли бы вдаль, за грань реальности, в мир грез и фантазий.

События развивались настолько неожиданно, что, оказавшись на следующий день за городом, Полина все никак не могла прийти в себя.

Вернувшись после посещения царицы, княгиня объявила, что царь пожелал, чтобы они погостили у него в загородном дворце, в Царском Селе, куда им предстояло уехать уже следующим утром, преодолев те несколько десятков миль, которые отделяли это место от столицы.

Вся прислуга принялась паковать дорожные сундуки и делать другие необходимые приготовления. Подобной веселой суеты Полина еще никогда в жизни не видела — и была ею просто заворожена. Дэйви не могла поехать вместе с нею: через два дня должен был отплыть корабль в Стокгольм. Вместо нее Полине нашли русскую горничную, которая оказалась весьма умелой и услужливой.

Они с Дэйви выбрали все наряды, которые могли бы понадобиться Полине в Царском Селе, оставив немалое количество платьев дожидаться возвращения хозяйки в городском доме.

— Я постараюсь сложить их как можно тщательнее, — пообещала Дэйви. — Тогда, если вдруг ваш визит продлится дольше, чем рассчитывает княгиня, вам останется просто попросить доставить туда остальные ваши сундуки.

— Я очень благодарна вам за вашу доброту, — сказала Полина.

Она дала Дэйви довольно крупную сумму в качестве чаевых и к тому же подарила ей теплую шаль, которой горничная особенно восхищалась, разбирая ее вещи.

— Но это слишком роскошный подарок! Вам не следует с ней расставаться, мадемуазель! — запротестовала Дэйви.

— Мне посчастливилось иметь так много хороших вещей, — отозвалась Полина. — И мне бы очень хотелось, чтобы эта шаль осталась у вас. Тогда, надевая ее, вы вспоминали бы обо мне.

— Я вас всегда буду помнить, мадемуазель, — искренне пообещала Дэйви, — и всегда буду за вас молиться.

— Спасибо, — отозвалась Полина.