Мужчина приложил ухо к двери и снова постучал. На этот раз до его слуха донесся слабый голос Евы. Вряд ли она кричала «войдите», но в ее голосе, во всяком случае, не было злобных ноток.
Войдя, Рафаэль ощутил легкий шлейф аромата духов Лазаро. Комната была наполнена звуками оперы «Мадам Баттерфляй», под которую Ева выходила на показе…
Но где же сама Ева?
Из смежной комнаты раздавался плеск воды.
Ева была в ванной.
Закрыв глаза, Ева снова погрузилась в пену, чувствуя, как уходит весь накопившийся за день стресс.
Сквозь стеклянные двери были видны первые звезды, зажегшиеся в небе. Внутри же горели канделябры.
Большая ванна в центре делала эту комнату неповторимой. Оттуда, где лежала по шею в пене Ева, была видна вся Флоренция. Девушка положила одну ногу на бортик ванны и замерла от наслаждения.
А потом закрыла глаза и запела.
Рафаэль сомневался.
Он должен уйти. Это ясно как день. Но…
Он пошел вперед. На голос, такой манящий и чарующий, беззастенчиво сладкий и правдивый. Акустика в ванной только усиливала эффект.
Ева знает слова оперы «Мадам Баттерфляй», с удивлением осознал Рафаэль.
Он замер на пороге. Из приоткрытой двери в свете свечей он видел одну длинную загорелую ногу, лежащую на бортике ванны. Он сглотнул, едва сдержавшись, чтобы не войти. Однако его воображение уже не на шутку разыгралось…
Рафаэль прочистил горло, чтобы объявить о своем присутствии.
Ева вскрикнула.
— Давно ты стоишь здесь?
— Достаточно, чтобы пребывать под впечатлением. У тебя прекрасный голос.
И, кажется, я ошибался. Ты говоришь на итальянском.
— Не совсем, — ответила Ева. — Я просто знаю пару строк из «Мадам Баттерфляй», которые вряд ли можно употребить в обычной беседе. И все же… Ты зачем проник в мою комнату без приглашения? Или хотел до смерти меня напугать?
— Я постучал. Мне показалось, ты сказала «войдите». Фиора попросила принести тебе выпить вот это. И передать, что обед будет готов через полчаса. И потрудись одеться.
— Одеться к обеду? — Ева представила, как они с Рафаэлем в вечерних нарядах чопорно сидят за столом друг против друга, и поежилась.
— Ты всегда такой официальный?
— Я вовсе не имел в виду ничего такого. Просто хотел сказать… не собираешься же ты обедать голой!
Он говорил с легкой усмешкой. Музыка прекратилась. На мгновенье оба оказались в объятиях тишины. Слава богу, между ними дверь и он не видит, как Ева покраснела, представив себя обнаженной в его обществе.
— Плохая идея. Особенно если в меню суп.
